– Слушай! Ты сказал, Сюзи у Курта… А где сам Курт?
– Курт? На маяке, – сказал «Мулявин», и в голосе его прозвучало неприкрытое осуждение.
– Надо бы повидать старого приятеля.
– Повидай. Только не удивляйся!
Максим не стал спрашивать, почему.
Скоро все равно станет понятно – на машине до маяка рукой подать.
А усатый предпочел обойтись без объяснений. И даже покачал головой, останавливая шустрого Дель Пьеро, которому явно захотелось что-то добавить. Однако перечить старику мелкий не решился.
Маяк, судя по всему, за минувшие годы ничуть не изменился. К нему и прежде-то вела по скалам далеко не юная, скрипучая и шатающаяся лестница, а теперь… И Максим поднимался по ней крайне осторожно, чтобы – не дай бог! – не сверзиться, если трухлявый поручень не выдержит. Спьяну тут, небось, и не пройдешь. Да, собственно, и не всякий трезвый-то одолеет…
Однако поручень перед его натиском устоял, и Максим, отсчитав шестьдесят три ступеньки, утирая со лба выступивший пот, шагнул на площадку. Бьющий куда-то к горизонту световой столб не мог погасить крупные южные звезды, и они сияли над морем как глаза неведомых животных.
Дверь в помещение маяка оказалась незапертой, и через несколько мгновений гость уже был внутри.
Судя по открывшейся за дверью картине, Курт превратил свои апартаменты в мрачную лабораторию прикладной психоделики.
В помещении царила полутьма. С деревянных потолочных балок, черных от времени, свисали сотни компьютерных мышек всех форм и расцветок. В дальнем правом углу, рядом с покореженным металлическим шкафом, стоял скелет в больших наушниках. Видимо, слушал музыку ада. Растянутые между балками веревки держали на себе этакие тканевые не то баннеры, не то вымпелы, квадратные и треугольные, с кисточками и без; их украшали совершенно непонятные вензеля, которые мог изобразить либо сумасшедший, либо находящийся под действием дозы наркоша. Тут и там на измазанных то ли краской, то ли чернилами столах стояли компьютеры со снятыми боковыми стенками, демонстрируя гостю свои внутренности. Компьютеры работали, показывая на дисплеях одну и ту же картинку: пассажир «Титаника» Лео Ди Каприо слезно прощается со своей возлюбленной Кейт Уинслет, собираясь отдать концы в ледяных водах Северной Атлантики.
Курт сидел за столом. Он был заслуженный серфер и еще более заслуженный нарик, а потому Максим совершенно не удивился здешнему интерьеру. Так что усатый серфер зря его предупреждал.
Правда, в былые времена Курту составляли компанию не компьютеры и Ди Каприо с Уинслет, а постеры со знаменитым среди серферов гавайцем Монтгомери Калухиокалани по кличке Баттонс, но жизнь ведь всегда берет свое…
Одежды на Курте присутствовало немного – нательная «семейная» майка телесного цвета и форменные военные брюки с генеральскими лампасами, на лампасах желтой краской были выведены слова Peace, Love и нарисованы известные всему миру «пацифики» – стилизованные трехпалые руки в черном круге. Символы мира и отсутствия агрессии, в рот ему компот!
Прежде склонности к такой моде за Куртом не замечалось. Девять месяцев в году он носил бермуды с нашитым на боках красным флагом. Говаривали, что менты не раз докапывались до него за такое беспардонное проявление патриотизма, но Курту всегда удавалось отбиться от их поползновений. А потом и флаг почил в бозе, и менты стали докапываться совсем за другие дела.
Максим хмыкнул и шагнул в сторону хозяина.
Тот был увлеченно занят. Перед ним стояли небольшие баночки с синей и золотой краской, и он раскрашивал кисточкой панцирь живой черепашки. А может, и неживой, поскольку лап и головы не было видно.
– Интересно? – спросил Максим, улыбаясь, и направил на Курта прихваченную с собой цифровуху.
– Мне? – безучастно сказал Курт, взглянув прямо в камеру совершенно равнодушным взором. – Да. Мне интересно. Очень.
Похоже, он был не здесь и не сейчас.
– Курт! Ты не узнаешь меня, что ли? – не выдержал удивленный Максим.
– Узнаю. Максим, – спокойно ответил Курт. – Где ты болтался столько времени?
– Долго рассказывать, извини… Я к тебе ненадолго. Я проездом, на гастролях.
– Она – тоже, – сказал Курт, кивнув на черепаху.
Наверное, следовало с ним согласиться. Во избежание…
И Максим согласился:
– Да… – и добавил, чтобы не воцарилось молчание: – Ну… как ты тут, Курт? Все топишь бедные корабли?
Он глянул на главное устройство в помещении, ради которого и была выстроена вся эта вознесенная над морем башня – мощный прожектор маяка. Прожектор по-прежнему светил – куда-то в ночь. Ну, по крайней мере, ослепительный длинный палец был направлен в сторону воды, и потому полумрак помещения ему не поддавался.
– Угу, – сказал Курт, с улыбкой разглядывая черепашку. – Хорошо… Только прохладно. Там уже зима, что ли?