Длиной в неизвестность (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Прости, что разбудил, – Тору улыбнулся краешком губ, чувствуя, как внутри разливается тепло.

Автоматически. Прыгнул бы. За ним. Прямиком за ним, и сразу две жизни – жадному вагону. Нехорошо. Как же не хорошо могло получиться.

— Да нечего спать, – Юра потянулся и кинул в Тору курткой, – почти приехали.

— Тебе сообщения писали.

Каких же трудов ему стоило не влезть в чужой телефон! – никогда прежде у Тору не было поводов считать себя настолько мелочным.

— Кира, наверное, – Юра потянулся к карману, но остановился на полпути, – ну его, потом отвечу.

— Может быть, что-то важное? – Тору поступил взгляд. Хотел ли он убедить себя в том, что ничего не чувствует? Хотел ли замаскировать боль за выпяченной грудью заботы?

— Но ты же не хочешь, чтобы я отвечал, – Юра снова раскусил его. Они общались достаточно долго и тесно, но Тору до сих пор не смог понять, насколько удивительным человеком был его загадочный друг. Разве что у него совсем не было способности к пониманию.

Что он знал про Танаку Иори? Как мог упустить из внимания такие жуткие вещи, даже будучи наивным подростком, очарованным чужой мудростью? Что мог сказать о Юмэ, которого до сих пор считал своим самым близким другом? Они бок о бок прошли столько испытаний, что давно должны были знать друг о друге всё. Тору жил с твёрдой уверенностью в том, что его свободно читали от корки до корки, в то время как Юмэ всё ещё оставался для него «мальчиком за стеклом». И дело было не в стекле – оно прятало только внешность, образ которой Тору беспрепятственно выстраивал у себя в голове. Он знал о предпочтениях Юмэ, знал, чем тот любил заниматься в свободное время, знал о том, что заставляло его радоваться или грустить, знал, что он любил получать в подарок безделушки и общаться с незнакомцами на самые безумные темы. Но Тору не догадывался о том, что стояло за желаниями, счастьем или печалью, он не мог определить его мотивы и не знал, чего Юмэ ждёт от своего будущего.

С Юрой история повторялась, и это заставляло Тору чувствовать себя безнадёжным. Ему казалось, что он даже не пытался понять тех, кого считал друзьями, хотя старался изо всех сил. Тору не знал, куда ему стоило двигаться и как нужно было открывать мир, прячущийся внутри другого человека. Стало легче, когда Юра впервые позволил ему заглянуть за привычную маску. Во всяком случае, Тору смог хотя бы предположить, к чему он должен стремиться.

Они вышли из тёплой машины – холодный воздух окутал кожу и прошёлся по ней крупными мурашками. Остатки снега захрустели под ботинками – Тору посмотрел на дрожащего от холода Юру, разглядывающего медленно падающие с неба снежинки.

Также неспешно Тору приближался к ответу на свой вопрос. Сейчас, в бледном фонарном свете шагая на всё ещё ватных ногах, он чувствовал себя Богом, способным познать свою природу через глубину окружавших его людей. Тору было не нужно придумывать что-то привычно тягостное и сложное – всё лежало на раскрытой ладони рядом с тающими снежинками.

Он брёл за Юрой, витая в облаках и озираясь по сторонам. Жизнь постепенно вновь становилась цветной и динамичной. Казалось, что вот-вот взойдёт солнце и осветит пыльные узкие дорожки.

В бок прилетел рассыпавшийся от удара снежок – от неожиданности Тору рассмеялся, на мгновение забыв о прошедшем вечере.

Шаг двадцать седьмой. Голос, рассеивающий тьму

Тору стоял перед зеркалом и разглядывал своё лицо. Лифт полз на этаж – кабина трещала и злилась, за дверями вздрагивали провода и тросы.

Тору присмотрелся к своему лицу: маленькая родинка под глазом напоминала ему укус скорпиона и обещала омыть жизнь слезами². 死亡フラグ³, – подумал он, заглянув в расширившийся зрачок. В нём не плавали блики, не было ни тьмы, ни света. С каждым пройденным этажом он занимал всё большую часть радужки – вначале это казалось Тору забавным, позже – поэтичным, а затем в голову влезли цилиарные мышцы и зрачковый рефлекс. Ему стало тошно.

Лифт замер и, несколько погодя, вывернул нутро наружу. Остановившись посреди подъезда, Тору попытался сфокусировать взгляд – мгновениями ранее его мир был сосредоточен на распростёршейся в нём же бездне.

Однажды утром он наверняка обнаружит, что перестал различать чёрное и белое.

Юра отпер дверь, из квартиры запахло ладаном. «Как от куртки» – подумал Тору. Он проскользнул внутрь, постаравшись не издать ни звука. Телу было плохо, но сам он оставался лишь сторонним наблюдателем. Они бесшумно зашли в комнату, Тору устало прислонился к стене и сполз на пол, уронив голову на колени. Свело мышцу, а смотреть на Юру, невозмутимо расхаживающего в футболке, становилось всё тяжелее. В голове всплыла лекция об иммунитете – Тору захотелось ударить себя по голове, чтобы хотя бы на несколько минут забыть об учёбе.

Такими темпами он скоро начнёт ставить диагнозы, законно или по старой дружбе выписывать лекарства и назначать лечение, но где в этом стоило искать себя? И было ли это возможно? Кто-то из его одногруппников в самом деле надевал белый халат и видел то, что стояло за ним? Тору чувствовал, что выучил следующие движения и действовал по сценарию – жизнь была расписана чужой рукой.

Нужно было вставать. Сидеть с затекшими ногами и едва соображающей головой становилось невыносимо: Тору неловко перекатился на бок и прижался щекой к холодному полу. Каким же низким был его порог терпения! Рядом с Юрой он чувствовал себя блохой. За это Юру он, впрочем, ненавидел. Или не ненавидел. Тору хотел с ним дружить, хотел сохранить связь с единственным человеком, который стремился его понять, но злился на собственную беспомощность. Он ненавидел не Юру, а самого себя, настолько, что едва не лишился жизни.

Тору были мало интересны вещи, которыми интересовались друзья Юры, он видел в них не более чем попытку оживить засохший день и засохший вечер, посыпанный прилипшими к алкоголю конфетти. Иногда он продолжал создавать видимость веселья и жизнерадостности, но на фоне яркой и шумной компании чувствовал себя незначительным и пустым, будто потерявшимся среди мнений и звона чужих голосов.

Но почему Юра продолжал выбирать его, провального и занудного, не видящего дальше озабоченности собственными переживаниями? Почему именно он лежал здесь, на полу Юриной комнаты, и смотрел на узоры перевёрнутых стен? Неужели в нём было что-то? Но чем было это самое что-то?

— Юр, обижаешься ещё?

— Никогда, – ответил Юра, нырнув под махровое одеяло.

— Почему ты продолжаешь мне помогать?

— Разве? – удивился он. – Я не думал, что помогаю тебе.

— Ты час назад буквально вытащил меня из-под поезда, – напомнил Тору, – или это ничего не значащая ерунда и ты так делаешь каждый день?

— Это другое.