Я замотала головой, чувствуя, как предательские слезы потекли по щекам.
— Ерунда!
Сжав меня в крепких объятиях, он встал с кровати. Развернулся и опустил меня на матрас, не теряя своего положения между моих ног. Когда же он попытался отстраниться от меня, я вцепилась в него, плача, как глупая, слишком эмоциональная девчонка. И он не стал сопротивляться, уступив моей прихоти, лег на меня сверху.
— Хочешь остановиться?
— Нет, — тихо и робко возразила я. — Пожалуйста, просто обними меня.
— Хорошо, — он скользнул под меня руками, прижимая к себе крепче.
Мгновение он ждал, сомневаясь, стоило ли ему продолжать, но я опустила бедра, направляя его туда, куда нужно.
Алекс наконец-то толкнулся вперед, проникая в меня.
В этот раз мне не хотелось торопиться.
Желание и нужда все еще присутствовали, они никогда не проходили, но теперь ощущались иначе. Теперь это был не просто секс. И было так приятно. Очень приятно. Он заполнял меня, выпуская наружу пламя чувств и переполняющего удовольствия, которое горело только для него.
И с каждым поцелуем, нежным и жаждущим, и каждым толчком, глубоким и проникающим, я знала, что никакие внешние силы не смогут нарушить нашу близость.
Он был моим.
А я его.
Двое сирот наконец обрели семью.
Сегодня наш последний день в Сент-Луисе с Алексом, и от этого было радостно и горько одновременно. Город был прекрасен, хотелось бы мне остаться тут, не скрываясь, подольше. Но мы были разыскиваемыми преступниками, так что обычный тур по городу не представлялся возможным.
Через час, где-то в десять тридцать, мы покинем этот отель как Никки и Сесилия Уоллис. Около одиннадцати сорока пяти мы войдем в первый банк в Уайлдвуд и закроем счет. После этого Никки и Сесилия будут прыгать по штату Миссури, посещая различные банки в разных городах, и также закрывать счета. Когда на западе начнет садиться солнце, у мистера и миссис Уоллис будет состояние более двадцати миллионов долларов.
Легкие деньги.
К полуночи двое неизвестных без имен войдут в аэропорт Спрингфилда и сядут на ночной рейс в Мехико. Паспорта и удостоверения личности будут безупречны, безошибочны, охрана даже глазом не моргнет. Пару пропустят, не зная, кто перед ними, и больше никогда не увидят.
От Мэдисон Перес и Алекса Райана после этого дня останется лишь воспоминание. О нашем существовании будут напоминать лишь сводки новостей про наши преступления по телевизору.
— Я смотрю, вы помирились, — заметила Адриана.
Моргнув пару раз, я отбросила свои мысли и уставилась на нее в отражении зеркала.
— Что?
Засмеявшись, она прижала палец к темнеющему на шее синяку — одному из нескольких.
— Засос?
Боже, я совсем об этом забыла. Алекс походил на чертов пылесос.
— Можешь его замазать? — спросила я, чувствуя, как запылало лицо.
— Давай посмотрим, что я могу сделать, — ответила она с милой, заботливой улыбкой и начала рыться в своей косметичке, вытаскивая консилер и тональник.
Через несколько часов ее стараний, она отошла от меня и показала мой макияж.
— Что думаешь?
На себя я была не похожа, это уж точно. Безупречный макияж с темными тенями и красными губами. Волосы гладкие и блестящие, черные с фиолетовыми прядями. Покраситься предложил Алекс, сказав, что будет лучше, если мы полностью поменяем образ.