— Нет, я убью тебя намного раньше, чем уйду от тебя.
— Держу пари, так и будет. — Он улыбнулся, но через секунду улыбка исчезла.
Не наблюдай я так внимательно за ним, то пропустила бы ее.
— Что еще ты скрывал от меня? — Теперь каждая мелочь в наших отношениях ставила вопросы. Я в неверии замотала головой. — Хоть что-нибудь было настоящим?
— Да, — тяжело вздохнул он и, сунув сигарету за ухо, протянул ко мне руку. — Мы настоящие.
Я остановилась и прищурилась, не желая поддаваться, но было поздно, почти час ночи, и у меня не было энергии на нормальный спор.
— Черт бы тебя побрал, — пробормотала я и проглотила наживку.
Алекс притянул меня к себе, усаживая рядом, и начал поглаживать по ноге.
Я ненавидела себя за слабость, а его за то, что он такой милый.
— Послушай, — начал он, чуть сильнее надавив мне на бедро, — я жил сам по себе с двенадцати лет, хорошо?
— Хорошо?.. — Я понятия не имела, к чему он вел.
— Даже с Сойером и Леном мне никогда не приходилось переживать за них. Их жизни не влияли на мою.
— Но дело в том, твоя жизнь влияет на мою! — Напомнила я, встав с кровати и усевшись к нему на колени. Мы, обнаженные, разгоряченные, возбужденные и провоцирующие, сидели кожа к коже. — Весь мой мир крутится вокруг тебя, и я хочу, чтобы ты так же был поглощен мной.
Я почувствовала, как он напрягся подо мной, ему пришлось закрыть глаза, чтобы собраться с мыслями. Вцепившись в футболку, он практически разрывал ее, цедя сквозь зубы:
— Мэд, но ты должна понять одно…
— Нет, Алекс! Это ты и я или ничего. Я хочу, чтобы мы были семьей, и никто извне не должен иметь значения: ни Дев, ни Лен, ни Сойер.
Он распахнул глаза.
— Ты хочешь, чтобы я бросил нашу семью?
— Когда дело касается исключительности наших отношений? Да, хочу.
Он молча думал над моими условиями, опустив голову и кусая кольцо в губе. Мне хотелось вытащить эту хрень из его рта зубами.
— Я должна первой обо всем узнавать, а не последней. Знаю, это просьба приставучей эгоистки, но меня это больше не волнует. Именно этого я хочу, — я качнула бедрами, вызывая его хриплый стон. — Ты можешь мне это дать?
— Видишь ли, в этом проблема. Ты стала для меня всем с той первой ночи, когда мы встретились. — Он поднял на меня глаза, и в его открытом искреннем взгляде читалось невысказанное негодование. — И это чертовски меня пугает.
— И какая часть уравнения тебя пугает?
Он махнул на меня.
На секунду я растерялась, не понимая, о чем он, но мои размышления никому не принесли ничего хорошего.
Я слишком далеко зашла в своих мыслях.
— И что? — в голове пульсировало от злости. — Тебя пугает быть мужчиной, который привязан только к одной женщине?
— Что? — он замотал головой. — Мэди! Черт! Да я не это имел в виду.
Но было слишком поздно, меня понесло. Ревность захватила меня, маскируя собой обиду. Я отдала все этому мужчине: жизнь, невинность, душу.
— Ну прости, если чувствуешь себя привязанным ко мне и не можешь пойти куда-нибудь еще, чтобы потрахаться с кем хочется, — с этими словами я заставила себя подняться, меня затошнило от мысли, как он касается и целует другую девушку.