Он показал мне сообщение на телефоне от Маркуса.
Рамон ушел. Вы попали. Выбирайтесь.
— Но…у нас еще две минуты.
— Нет, у нас осталось меньше секунды, чтобы убраться отсюда, — возразил он и взял меня за руку, таща из кабинета.
Гребаная картина так и осталась висеть криво. Если нам удастся пробраться мимо охраны, то поймают нас из-за нее. Алекс не думал, что отец обратит на это внимание, но человек, который строил свою жизнь на секретных документах, лежавших в этом сейфе, должен был заметить беспорядок. Повернув в холл, Алекс остановился. Подошел к двери, повернулся ко мне и жестом попросить молчать. Я кивнула, пытаясь сдержать тяжелое дыхание, пока он смотрел в глазок.
— Черт! — выругался он, слегка ударив головой о дерево. — Слишком поздно.
— Нет, не может быть, это не конец.
Он превратился в безумца, расхаживающего из угла в угол.
— Мы попали. И ничего не можем сделать. Все кончено.
— Еще есть время.
— На что? — огрызнулся он. — Все кончено, Мэдисон.
Такой потерявший надежду, попавший в ловушку Алекс поразил меня. Он всегда вытаскивал нас из проблем и исправлял мои глупые ошибки. Он был головой, а я исполнителем. И теперь что? Принял поражение? Сдался?
— Нет, — решила я. — Я отказываюсь сдаваться. Должен быть другой способ.
— И какой? — спросил он, в один шаг, преодолев расстояние между нами и взяв мое лицо в руки. Правило о неприкосновенности и не целования было поставлено на паузу, пока. — Мы на пятидесятом этаже, через двадцать минут приедут родители, а за дверью слишком много парней с оружием. Будь я один, то просто начал бы стрелять, но… — он закрыл глаза и прижался губами к моему лбу, оставаясь там куда дольше необходимого. — Я не могу. Нет, я не буду рисковать тобой. Тебя могут подстрелить или убить.
Он боялся увидеть, как пули пронизывают меня, и я его понимала. Все наши разговоры о том, что смерть лучше тюрьмы, были только болтовней, так как видеть смерть другого — куда более страшное наказание, чем толстые бетонные стены с колючей проволокой.
— Боже, — произнесла я, зарывшись носом в его теплую манящую грудь, — как мы так облажались?
— Это то, что мы делаем, Мелкая, — сказал он, потирая руками мою спину. — Мы лажаем.
Глубоко дыша и чувствуя накрахмаленную ткань его блейзера под пальцами, я задумалась, где мы допустили ошибку. Все, через что прошел Рамон, чтобы достать нам эту форму и пройти незамеченными, все было потрачено впустую. Я отказывалась верить, что все потеряно. План со служащими был гениален, благодаря ему мы оказались в пентхаусе.
И почему мы не могли спуститься, благодаря ему же?
— А если выйдем туда? — спросила я.
— Нас арестуют.
— А если нет?
Алекс отстранился и заглянул мне в глаза.
— Мэди, у нас нет причин быть здесь, ты понимаешь? Если выйдем, то они поймут — что-то не так. Даже Рамон сдаст нас.
— Но что, если у нас есть причина быть здесь? — я оглядела холл в поисках этой самой причины. — Мы наемные работники. Нам платят, чтобы мы были в этом отеле, так?
Он покачал головой и почесал щетину.
— Они поймут.
— А, может, нет, — возразила я, осматривая свою форму горничной. Я улыбнулась, когда в голову пришла идея. — У меня есть одна мысль. Постой тут. Сейчас вернусь.
— Что? Ты куда? — шикнул он, следуя за мной.
— Просто подожди здесь, ладно? Доверься мне, — попросила я, кинувшись вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки.