— Ты, блядь, ее отпустишь, сейчас же, Мигель! Не нарывайся.
Это была одна из тех ситуаций, когда Алекс советовал снести ублюдку голову, но мои руки удерживали по бокам, и я, как бы ни пыталась, не могла дотянуться до ствола.
Проклятье!
— Нет, я так не думаю. Делай, что собирался, — сказал Мигель, с силой сжимая мои руки, сводя все мои попытки вырваться на нет. Сделал шаг назад ближе к лестнице. — Твоя девушка останется со мной для подстраховки. Так я буду уверен, что ты вернешься.
Я не могла придумать, как выбраться из этого.
— Не пойдет, — возразил Алекс, следуя за нами. — Она ходит со мной, всегда. Без исключений. Значит, как я все вижу, гребаный ты ублюдок. У тебя два варианта: первый — ты добровольно ее отпускаешь, и второй — я пристрелю тебя прямо здесь, всадив пулю между твоих глазок-бусинок, и ты все равно отпустишь ее. В любом случае ты отпустишь ее, и она пойдет со мной. Comprende? (примеч. с исп. — понятно)
— Ты не можешь меня убить, — ответил Мигель. Боже, у него изо рта воняло тухлыми яйцами. — Я тебе нужен.
— Да, нужен, — согласился Алекс, медленно опустив руку на блестящую рукоять своего Colt. Все это время он был на виду. — Но ты достаточно меня знаешь, я сначала защищаю свое и уже потом думаю о последствиях.
— Тогда сделай это. Стреляй, — Мигель прикрывался мной, как щитом, держа меня рядом и все сильнее сжимая мои предплечья. — Tu chica es mía (примеч. с исп. — твоя девочка моя).
— Что, блядь, ты сказал? — зарычал Алекс.
— Ты меня слышал, — произнес Мигель, прижавшись к моей щеке в поцелуе.
Меня передернуло, я попыталась отстраниться, как только могла.
Но этого хватило, чтобы Алекс сорвался.
— Ах ты, — он кинулся на нас с Мигелем, подняв столб пыли и достав пистолет. Мои глаза распахнулись, оглядывая пустую парковку, никого вокруг не было. Он его застрелит. — Я не хочу убивать тебя сегодня, Мигель, но не могу позволить тебе трогать мое. Так что последний раз спрашиваю по-хорошему. Отпусти ее.
Я закрыла глаза, зная, что через пару секунд все мое лицо забрызгает кровью.
— Ладно, — согласился тот, толкая меня в спину к Алексу. Я рухнула в его ожидающие руки. Мигель плюнул на землю, взглядом метая в нас двоих молнии. — Забирай ее, наслаждайся ею, но тебе лучше держать этот пистолет поблизости, Puto (примеч. с исп. — оскорбление, обозначающее мужчин легкого поведения и гомосексуалистов. В Мексике так называют трусов и предателей), потому что в следующий раз я ее так легко не отдам.
— Ага, посмотрим, — Алекс продолжал держать Мигеля на мушке, пока тот неторопливо поднимался по лестнице. Только когда он скрылся, Алекс убрал палец с курка. Выругавшись себе под нос, он опустил взгляд на меня и отодвинул с лица выбившиеся пряди волос дулом пистолета. — Ты в порядке?
— Да, нормально, — уверенно подтвердила я.
— Мне хотелось, чтобы ты не боролась.
— Я пыталась добраться до ствола.
Он простонал и легонько шлепнул меня по заднице.
— Давай, забирайся в машину.
Идти я могла без проблем. С легкостью добралась до своей стороны машины, а вот руки уже не слушались. Они дрожали от адреналина, и я пыталась открыть дверь, дергая ручку, но ничего не выходило.
— Боже, — прошипел Алекс, сжав переносицу, и подошел ко мне, открывая для меня дверь. Помог мне сесть и пристегнул. — Сиди тут, — велел он и захлопнул дверь.
Засунув оружие в штаны, он обошел автомобиль, не сводя глаз с балкона третьего этажа. Наклонившись вперед, я взглянула вверх, но ничего не увидела. Дверь нашего номера была закрыта, и вина волной нахлынула на меня из-за того, что я оставляла ребят с этим чокнутым психопатом.
— Может, нам не стоит ехать… — предложила я, когда Алекс присоединился ко мне в машине.
Он посмотрел на меня, приподняв бровь, и вставил ключ в замок зажигания, заводя двигатель.
— Ну, мне просто кажется…
— Он ничего не сделает. Их шестеро против одного. К тому же этот придурок только болтать горазд, — он выехал с парковки, взвизгнув шинами. Оставить след на асфальте было в стиле Алекса.
Я вздохнула, подняв руку и разглядывая синяки. Они все еще горели и болели после захвата Мигеля.