К счастью, мы не упустили время со своими поцелуями и признаниями в любви. На самом деле полная бабулька с тростью через стоянку шла с трудом. Было больно наблюдать за ее мучениями, и мне даже стало неудобно.
— Может, нам пойти ей помочь, — пробормотала я.
Алекс не расслышал и обернулся ко мне в молчаливом вопросе.
— Ничего, — ответила я, отмахнувшись.
Достав из заднего кармана черную лыжную маску, он натянул ее на голову и спрятал за ней всю свою красоту.
— Готова, Мелкая?
Подражая его движениям, надела маску и глубоко вдохнула, чувствуя только запах Алекса. Я опрыскала маску его одеколоном Axe много ограблений назад.
— Я готова.
Мы замерли с оружием наизготовку, выжидая идеального момента, чтобы застать врасплох ничего не подозревающую владелицу магазина, которая особо не торопилась. Уже прошло почти десять минут с ее возвращения после ланча. Алекс терял терпение.
— Ну, давай уже, давай. Блядь!
Когда она, наконец, добралась до двери и открыла решетку, Алекс воспользовался возможностью напасть на нее. Он выпустил мою ладонь, но я крепко держала его за футболку. Вместе мы навалились на нее менее чем за секунду. Все произошло так быстро, она даже ничего не поняла. И только когда к ее виску прижали пистолет, до нее дошло происходящее. Но тогда уже было поздно звать на помощь.
Тук-тук-тук. Стук сердца отдавался в ушах.
— Добрый день, мэм, — поприветствовал Алекс, наклонившись ближе к ее лицу, — можем мы с женой оглядеться тут?
Женой?
Это застало меня врасплох, и я тут же подняла голову, только чтобы увидеть, как его прекрасные, бездонные голубые глаза смотрели на меня. Мне не было видно его лица, только глаза… и то, как он подмигнул мне.
Я покраснела и заулыбалась как влюбленная дурочка, к счастью, скрытая шерстяным барьером.
— О господи, — ахнула леди, прижав руки к груди. — Вы здесь, чтобы ограбить меня, так?
— Мы займем лишь пару минут Вашего времени, — произнес Алекс, махнув мне рукой. — Мелкая, возьми у нее ключи и открой дверь.
Карий взгляд женщины встретился с моим, и она добровольно отдала мне ключи. Она не была напугана, как я ожидала… скорее пребывала в восторге.
Я замерла из-за удивительного поведения нашей довольной заложницы, и только торопливый голос Алекса вернул меня к действительности.
— Тебе стоит поторопиться
— Поняла! — ответила я, принимаясь за дело и открывая металлическую решетку до конца.
Отодвинув тяжелую металлическую дверь, Алекс провел старушку в магазин, где благодаря датчикам движениями тут же включился свет, и мы увидели небольшое помещение с красно-зеленым ковром. На мой взгляд, комната была больше похоже на обветшалое казино, нежели на стильный ювелирный магазин. Задержавшись, чтобы все запереть и повесить табличку «закрыто» на дверь, я в последний раз выглянула на улицу в поисках возможных клиентов, но это был город-призрак. Единственным признаком жизни были машины, проносящиеся по шоссе. Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, я достала секундомер из кармана и нажала на «старт». У нас было ровно две минуты.
— Все чисто, — сообщила я.
Обернувшись, я поразилась сцене, развернувшейся передо мной: напряженный Алекс и болтающая как попугай на жердочке женщина, которая должна была быть нашей гребаной заложницей.
— О мой бог, не могу поверить, что вы меня грабите. Я смотрю новости, и Джуди Грейс говорит, что вы следующие Бонни и Клайд. Мои друзья просто умрут, когда я им расскажу.
М-да, анонимность так и прет.
И она была в восторге оттого, что ее грабили два известных преступника. Сила СМИ, которые умудрялись делать знаменитыми таких, как мы, людей из низших слоев общества, просто нереальна. Мы же воровали деньги.
Пип. Пип. Пип.
Наше время пошло. Я сунула пистолет за пояс и подбежала к стеклянной витрине. В одном углу висела камера с мигающим красным огоньком, это значило, что она была включена и записывала Алекса Райана и Мэдисон Перес — вооруженную парочку, грабящую «Ювелирный магазин Гудмана». Сегодня вечером нас покажут в новостях. Выбор был ошеломляющим, и я посмотрела на Алекса, ища помощи, но он был занят нашей заложницей. Даже с Colt, направленным ей в голову, леди не выказывала страха, продолжая говорит о нас или о том, как ее семья взбесится, когда она расскажет им об этом сегодня вечером. Неужели она не понимает, что мы представляем угрозу?