— Ты радуешь меня своим телом, — пожимает плечами Давид. — Не вижу здесь никакого унижения.
— Вы не понимаете!
— Нет, — рявкает мужчина. — Если бы я не захотел смотреть на твое тело, если я нашёл его уродливым и некрасивым — тогда это было бы унижением.
Он бросает салфетку на стол и поднимаясь, обходит стол, оказываясь возле меня.
— Ты прекрасна, детка, — говорит он, в проводя сбитыми костяшками пальцев по моему обнаженному плечу. — Я хочу тебя.
Я вскидываю на мужчину испуганный взгляд, но замечаю, что Давид сейчас улыбается. Этот холеный, ещё мгновение назад дико раздраженный мужчина, улыбается, разглядывая испуганную меня.
— Уля, этот был твой выбор — ты могла порадовать меня своим роскошным телом в красивом наряде.
Оттянув лямку на моём бюстгальтере, владелец дома добавляет:
— Эти тряпки меня тоже раздражают, но я решил пощадить твою скромность.
Он проводит пальцами по моей груди.
— Но в следующий раз я не буду столько благодушен.
Темные прищуренные глаза встречаются с моими — испуганными.
— Ты всё поняла? — спрашивает мой мучитель.
Я киваю.
Да, я поняла. Поняла!
— Иди, переоденься, — произносит Давид голосом строгого учителя.
И... я зависаю.
Он замечает это — и прищуриваясь, снова протягивает руку к моему бюстгальтеру.
— Пожалуйста! — прошу я, решив в этот раз не бороться. — Это не то, что вы думаете!
Рука замирает.
— Расскажи мне, — предлагает мужчина, и я немного выдыхаю, надеясь объяснить свою правду.
— Я не могу надеть вещи прямо из магазина. Я так никогда не поступаю.
Он всё ещё не понимает.
— Вещи. Сначала ткани где-то лежали, затем уже отшитые детали, затем готовая вещь на складах и в магазинах.
Давид слушает меня с любопытством.
— Что, в итоге, ты хочешь? — спрашивает он.
— Можно, чтобы их сначала постирали, — робко предлагаю я.
Мужчина зависает.
А затем начинает смеяться.
— Хорошо, — кивает он и зовёт какого-то Сергея. В дверях появляется слуга — не тот мужчина, что приносил нам завтрак, а совсем другой человек.