Называть похитителя по имени? Как будто мы хорошо знакомы или, возможно, испытываем друг к другу какие-то чувства?
Всё внутри меня восстаёт против этого.
— Я... я не могу, — произношу я после долгой паузы. — Пожалуйста, не заставляйте.
— Или так, или я возьму тебя прямо здесь — прямо сейчас, — угрожает мне мужчина.
Меня начинает трясти от страха.
— Но... но... вы же не можете...
Мужчина приподымает бровь, а затем берет мою холодную ладошку и кладёт на ширинку своих джинсов. Я не сразу осознаю, почему там такая выпуклость, а когда осознаю, пытаюсь отдёрнуть руку, но похититель мне этого не даёт.
— Назови меня по имени, — приказывает мужчина. — Давай, детка. Так или иначе, но мы перейдем сегодня на ты.
Я понимаю, чем именно он меня пугает, и не нахожу ничего лучше, чем попытаться вразумить его с помощью им же озвученных ранее планов.
— А как же... врач? — спрашиваю я. — Вы же сказали, что меня должен осмотреть врач.
Мой похититель моргает. Затем, откинув голову, начинает громко смеяться, всё ещё крепко держа мою руку, так чтобы моя ладошка не могла оторваться от его ширинки. Которая, кстати, сейчас становится ещё больше.
— Заметила, — довольно ухмыляется похититель. — Моя маленькая невинная девственница заметила мой стояк.
Он хмыкает, а затем, наклонившись ко мне, говорит мне на ухо самую возмутительную за сегодня вещь.
— Можно трахаться и не ломая целки.
Я понимаю, о чем он говорит — хотя наш пансион управлялся католическим орденом, я уже несколько лет как живу в Венеции сама по себе: и хотя привычки, которые вбили в мою голову монахини, сохранились, я уже знаю... я читала один из женских журналов, где обсуждались эти «другие» способы.
— Пожалуйста, — капитулирую я. — Пожалуйста, Давид.
Мужчина довольно улыбается.
Он только что продавил меня, заставил выполнить то, что пожелал — а главное, перестал быть для меня безличным похитителем.
Давид...
«Давид, Давид, Давид» — крутится в моей голове это имя, как будто желая сразу же запомнить имя своего хозяина.
Я всхлипываю, понимая, что не могу его ничего противопоставить. Он прав — я полностью в его власти.
Я...
— Тшшш, — вдруг произносит мой похититель, подхватывая моё дрожащее тело на руки. — Детка, не стоит так сильно реагировать. Тебе никто не хочет здесь обижать, поверь мне.
— Я — свободная, — плачу я, против всякой логики уткнувшись Давиду в грудь. — Я не служанка, не содержанка, не комнатная собачка.
— Женщины должны слушаться своих мужчин, разве нет? — спрашивает тем временем мой похититель.
— У меня нет мужчины! — всхлипываю я, не поднимая взгляда. — Я хочу быть независимой, хочу изучать искусство, общаться с художниками...
— Детка, — перебивает меня Давид. — Став моей женщиной, ты сможешь покупать любые картины, какие захочешь. Тебе надо только быть ласковой и любящей со мной.
— Но ведь это плохо... — не удержавшись, я шмыгаю носом. — Какая любовь может быть за деньги?
Темные глаза мужчина неотрывно ищут что-то на моём лице.
— Я действительно не прогадал, — говорит он загадочную фразу, чуть сильнее прижимая меня к себе.