Примерно через полчаса у неё заурчало в животе, и Баэл повернулся, наградив её пристальным взглядом.
— Ты умираешь с голоду, — он произнёс эти слова почти так, словно они были обвинением. — Здесь нет еды. Я ничего не могу для тебя поймать.
Урсула приподняла брови.
— Поймать что-нибудь для меня? Что, например… если бы кролики прятались за валунами, ты бы убил одного для меня и поджарил на костре?
— Конечно.
Она прикусила губу.
— Это до странного мило, — в животе у неё снова заурчало, на этот раз громче.
Его плечи заметно напряглись, и Баэл замедлил шаг.
— Тебе следовало взять с собой еду. Человек вроде тебя легко утомляется.
— Я была немного занята, пытаясь убежать от дракона, который хотел убить меня. Почему тебя так беспокоит, что я голодна?
Он встретился с ней взглядом, и выражение его лица было мрачным.
— Ты можешь не воспринимать это всерьёз, но я поклялся защищать тебя и обеспечивать, — не сказав больше ни слова, Баэл повернулся и снова зашагал прочь.
Ладно, значит, Урсула задела его чувства, когда отмахнулась от их помолвки. Но на самом деле… не мог же он воспринимать это всерьёз.
Она скрестила руки на груди, поспешив, чтобы не отставать от него.
— Я просто имела в виду, что мы не знаем друг друга. В наше время ты не соглашаешься выйти замуж за кого-то, если ты его не знаешь. Ты почти ничего не рассказал мне о себе. Ты сказал, что ты из Ханаана, и что тебе десять тысяч лет. Я знаю, что ты когда-то был женат. Это всё, что мне известно.
— Ты тоже ничего не знаешь о себе, — заметил Баэл. — У тебя нет воспоминаний. Но для меня это не имеет значения. Я знаю всё, что мне нужно знать; всё, что важно.
— Что ты имеешь в виду?
Он снова остановился, устремив на неё свирепый взгляд.
— Я знаю, что ты храбрая, честная и преданная, и что я могу доверить тебе свою жизнь. Это всё, что мне нужно знать, — он снова зашагал дальше.
В горле Урсулы встал ком. «Что ж, теперь я чувствую себя виноватой». Она тоже не всё ему рассказывала. В частности, она не упомянула тот факт, что все считали её злым существом, известным как Дитя Тьмы.
— Мне известно то же самое о тебе. Просто я больше ничего о тебе не знаю. Большую часть времени ты молчишь. Знаешь, на самом деле ты не очень-то умеешь общаться. Я знаю, что ты провёл много времени в одиночестве в особняке Абельда, но обычно люди узнают друг друга через разговоры… Рассказывают истории из своей жизни, — она увидела проблеск его жизни — красноватые, усыпанные цветами поля в её видении — и захотела узнать больше. — Ты почти ничего не рассказал мне о себе.
— Моя работа состоит в том, чтобы обеспечить тебя тем, в чём ты нуждаешься. И если ты хочешь узнать обо мне побольше, я расскажу. Задавай свои вопросы.
Урсула вспомнила те несколько крохотных кусочков, которые Баэл поведал о себе.
— Тебе почти десять тысяч лет, а это значит, что ты принадлежишь к самым ранним цивилизациям, известным человеку. Тебе, само собой, есть что рассказать. Ты сказал, что ты из Ханаана. Итак, где именно это сейчас находится?
— Место, откуда я родом, теперь называется Библос, в Ливане.
— На берегу Средиземного моря? — рискнула спросить Урсула. Должно быть, это тот самый город, который она видела в своём видении.
— Да.
— А что насчёт твоих родителей?
Баэл задумчиво потёр свой подбородок.
— Они умерли. Почти десять тысяч лет назад. Я до сих пор живо помню их. Мой отец был солдатом. О красоте моей матери ходили легенды, и она сияла, как Полярная звезда. Боги боролись за неё, но вместо этого она выбрала моего отца. Оба моих родителя умерли молодыми, от чумы.