Я отчаянно жую пирожок, чтобы ничем не подтвердить догадку женщины. Пусть это и дальше остается лишь ее теорией, чтобы она не волновалась лишний раз.
— Ты присмотрись к нему. Я тебе как женщина советую, ты не думай, что это предвзятое мнение. Ребеночка родите, заживете душа в душу. Чем не здорово? Да и парень он видный, со своим хозяйством.
— У вас очень вкусные пирожки получаются. Я в прошлый раз влюбилась в них. И огурцы тоже просто объедение.
— Поняла, девочка. Лезть не буду больше. Ты уж извини, не удержалась. Ярик для меня как сын, я очень хочу, чтобы он обрел свое счастье.
Тетя Надя, как она сама попросила ее называть, рассказывает мне веселые истории о местных жителях. За смехом мы не замечаем момента, когда Яр, весь потный и с растрепанными волосами, заходит в дом. Он снова с самого утра придумал себе какое-то важное занятие, оставив меня в доме одну.
— А чего это вы здесь? И меня не позвали, — он пытается грязными руками схватить огурец, но тетя Надя хлестко бьет его по ладони.
— Во-первых, это не тебе. А во-вторых, куда ты полез грязными руками, несносный мальчишка?
Он фыркает и резко подается ко мне. Его губы задевают мои пальцы, когда Яр откусывает от огурца, который я держу.
— Эй! — возмущаюсь, не успев подумать.
— Не зевай, Кудряшка, я еще и не так могу.
Я краснею, потому что у нашей маленькой перепалки есть свидетель.
— Ярик, я тут хотела с твоей девочкой до речки сходить. Но что-то у меня опять спина поднывать начала… А обещание-то уже дано…
— Ничего страшного…
Пытаюсь вступить, но мои слова тонут в громком голосе Яра:
— Я прогуляюсь с тобой, Кудряшка. Пять минут.
Что-то мне подсказывает, никакая спина здесь ни у кого не болит.
Яр переодевается в рекордные сроки, приносит для меня какой-то ужасающе большой, но теплый свитер и заставляет натянуть его поверх кофты.
Я продолжаю сжимать зубы в его присутствии, чтобы опять нечаянно не ляпнуть что-нибудь.
— Можем по дороге обратно зайти в магазин. Вдруг ты хочешь что-то особенное? Здесь, конечно, ассортимент не очень, так что ананасы со взбитыми сливками не обещаю, но выбрать можно, — Яр виновато пожимает плечами, опускается на колено, чтобы зашнуровать кроссовки.
Черт, я вообще не хочу куда-то с ним идти. Но тетя Надя была права, ребенку все-таки нужен свежий воздух. Теперь мне приходится думать не только о себе, мои личные желания отходят на второй план.
Я слегка отстаю от быстрого шага Яра, но он быстро замечает это. Оборачивается, чтобы посмотреть на меня через плечо, и сбавляет скорость. Держится обособленно рядом со мной, не пытается приставать и выводить на разговор.
Когда мы доходим до речки, я тут же обнимаю себя руками, предварительно застегнув куртку. Легкий холодный ветер теперь касается только лица — ладони я спрятала в широкие рукава ветровки Яра.
— Хочешь на пирс?
Вместо ответа я сама иду в сторону не слишком длинной дорожки, сделанной из деревянных досок. Надеюсь, они не развалятся под моим весом. Купаться в такую погоду точно не хочется.
— Руку, Кудряшка, — Яр обгоняет меня и забирается на пирс первым.
Я немного пачкаю кроссовки в склизкой глине и пытаюсь забраться сама, но у меня начинают разъезжаться ноги, и в итоге мне приходится схватиться за протянутую ладонь.
Если бы Яр как-то это прокомментировал, я бы столкнула его в воду.
Он так и не отпускает мою руку, хоть я и пытаюсь освободиться. Доводит меня до конца пирса, заходит за спину и, несмотря на все мои протесты, обнимает, грея своим дыханием мою шею, которая тут же покрывается мелкой россыпью пупырышек.
— Стой уже спокойно, девочка Лия, а то мы вместе пойдем на дно, — говорит мне на ухо, специально мазнув губами по мочке.
А мне опять хочется злиться за то, что он распускает руки, когда я этого не хочу.