— Здесь есть кто? — со стороны двери раздается женский голос. — Это тетя Надя.
Я вздрагиваю от неожиданности, едва не выпустив книгу из рук.
— Ой, милая, я тебя отвлекла?
— Нет-нет, что вы. Очень приятно познакомиться, меня зовут Лидия. Я как раз собиралась сделать перерыв, — заверяю соседку Яра и слезаю с дивана. Медленно веду носом и тут же прикусываю губу, потому что в воздухе витает запах пирожков.
Точно такое же, как в первый день моего импровизированного заточения.
— Проходите, пожалуйста. Давайте я чайник поставлю? — я уже наловчилась с местными коммуникациями, так что помощь Яра мне теперь не требуется.
Только по ночам страшно в туалет ходить, поэтому я предпочитаю терпеть до утра, а потом со всех ног бегу во двор.
— Я за вами с Яриком наблюдаю эти дни. Вы поссорились, да? Он такой хмурый всегда, загружает себя работой, а ты нос не высовываешь практически.
Я теряюсь с чайником в руках, не знаю, что ей ответить. Яр вообще меня в подробности того, что сказал ей, не посвящал. Вдруг я сейчас сболтну лишнего?
— Вам показалось… — выбираю нейтральный вариант.
— Да что уж, я не вижу, думаешь? Ох, девонька, что этот оболтус успел сделать?
Мои губы вытягиваются в легкую улыбку. Немного забавно звучит этот «оболтус» при всей деятельности Яра.
— А ты случайно не беременная, нет?
У меня из рук выпадает крышка от чайника. Я быстро нагибаюсь за ней и тут же поворачиваюсь к женщине, которая теперь рассматривает мой живот.
— Так я угадала? — ее взгляд смягчается. — У вас из-за этого такое напряжение?
— Откуда вы знаете? Вам Яр сказал?
— Он мне вообще ничего из своей жизни не рассказывает, отмалчивается только общими фразами. Ты ребеночка ждешь? От него?
— Да… — выдыхаю признание, раз уж меня все равно поймали.
— Погоди тогда, у меня кое-что есть для тебя.
Она возвращается через пять минут с большой трехлитровой банкой соленых огурцов. Ставит ее на стол, быстро открывает и кивает мне на нее.
— Вся деревня, когда кто-то пузатым становится, ко мне ходит. Они и от тошноты помогают. Ты как по утрам, сильно страдаешь?
— Уже нет, вроде бы все прошло. Даже быстро как-то. Иногда только голова кружится, — признаюсь и сглатываю слюну, которая теперь обильно выделяется во рту, потому что мне до жути хочется этих огурцов.
Кажется, я могу съесть сейчас всю банку и через час мне захочется добавки.
— Потому что ты на свежий воздух не выходишь. Сидишь тут как сыч. Как будто в темнице. Совсем это не дело. Давай, чаю выпьем и прогуляемся до речки, только тебе надо будет потеплее одеться, бабьего лета в это году, чую, не будет.
Мы ждем, пока закипит чайник, я завариваю чай на двоих и упорно ищу на полках сахар, потому что мои вкусовые рецепторы дали сбой из-за гормонов и теперь я не могу пить просто крашеную водичку.
— Скажи мне, а ты знаешь, что Ярик вырос в детском доме? — Надежда с теплотой в глазах двигает ко мне сразу две тарелки, с пирожками и огурцами.
— Да, — киваю. — И вы были его воспитательницей, об этом он мне тоже рассказал.
— Это хорошо, значит он тебе доверяет. Так вот, что я хотела-то… — она задумчиво отпивает из своей кружки. — Такие дети обычно вырастают в очень циничных взрослых. Им уже ничего не нужно в жизни, они обозлены на каждого человека в этом мире. Мальчики в особенности. Но бывают и исключения.
— Сейчас вы скажете, что Ярослав к ним относится?
— Скажу. Ему семья нужна, своя собственная. За которую он зубами будет рвать, если потребуется. Я не знаю, что он сделал, но уверена — все было ради твоей защиты. Ярик думает, я не знаю, чем он занимается, но я уже давно догадалась. Он имеет дела с какими-то опасными людьми.