Раскрыв их, языком Давид проник в мой рот, глубоко и жарко. Наши языки переплелись, слились воедино, как два огонька пламени. И я почувствовала, что горю… Просто не могу вытерпеть этот жар.
Господи…
― Ника, ― переведя дыхание, низко прошептал в мои губы, прижался лбом к моему лбу… и снова поцеловал меня, еще жарче, еще слаще.
Давид Третьяков, моя первая… моя единственная любовь
Мне хотелось, безумно хотелось всегда чувствовать себя именно так. Чувствовать на себе его мускулистые руки, движение языка, голод нежных горячих губ. Я никогда и ни с кем такого не испытывала. И не могла испытать. И не смогла бы.
Я не знала, каким сладким, страстным, безумным может быть обычный поцелуй…
Но конечно, эти ощущения не могли продлиться долго. Очень скоро мне пришлось опуститься с небес на землю.
Лифт поднялся на одиннадцатый этаж, двери раскрылись. В образовавшемся проеме показалась моя соседка с двумя детьми, близнецами, мальчиком и девочкой.
― Фу-у-у! ― мальчуган засмеялся.
Сквозь эту горячую головокружительную дымку, я обернулась на звук. И сразу увидела шок и отвращение на лице молодой женщины. Она попыталась прикрыть своим детям глаза.
«Да, ладно, поцелуй, что тут такого?», мелькнула мысль в моем мозгу.
А потом вдруг я осознала, в каких позах они нас застукали. Руки Давида по-прежнему стискивали мои бедра, со всей силы прижимая их к себе. Моя юбка задралась, открыв все на свете чужим взорам ‒ зрелище было явно шестнадцать плюс, если не больше. Наше дыхание было таким тяжелым, словно мы бежали марафон.
Видимо, она решила, что мы тут сексом занимались.
― Извините, ― хихикнула я.
Убрав от себя руки парня, вышла наружу. Он последовал за мной, а женщина, качая головой, вошла в лифт.
― Стыдно, девушка!
Я достала, было, ключи и прошла к своей двери, но тут была снова поймана в охапку:
― Если хочешь, можем продолжить и у тебя, но думаю, у меня будет удобнее! ― шепнул мне в шею.
Продолжить? Серьезно? Он думает, что я позволю ему закончить то, что мы начали в лифте?
В этот момент я возблагодарила Бога за то, что появилась эта женщина с детьми ‒ выражения их лиц напомнили мне, почему мы не можем продолжить.
Не потому, что это стыдно. Не из-за этого спора. Не потому, что я боялась «быть использованной» самым отпетым бабником нашей школы ‒ мне было бы плевать на это, будь на его месте кто-то другой.
Кто-то другой. Не парень, писавший в своем дневнике, что хочет меня поиметь. Не парень, столько значивший для меня. Не парень, разбивший мне сердце…
Получится ли у меня объяснить, почему я скорее съела бы десяток живых тараканов, чем стала бы для него очередным номером в списке свершений?
― Отвали, Третьяков!
― Скажи еще, что сама этого не хочешь, ― хрипло произнес, прижав меня к двери в мою квартиру.
― Явно хочу не так сильно как ты! ― вывернулась из захвата. ― Это был всего лишь поцелуй. А ты уже губу на что-то большее раскатал?
На его лице проступило раздражение.
― Ты девственница что ли?
― А это тут при чем?
― По опыту сужу. Хорошие девочки иногда до последнего ломаются ‒ уже и трусики с них снимешь, а они все «Нет, постой, подожди!». Так ты цветочек нетронутый? ― усмехнулся, окинув меня взглядом. ― Никогда бы не подумал.