― Ну, не то чтобы угрожал… А куда бы ты хотела пойти? ― его глаза заблестели.
― Удиви меня!
― Как насчет этой субботы?
― Почему бы и нет?
Мы прошли до ворот, и, повернувшись в сторону своего дома, боковым зрением я увидела, что Третьяков не отрывает от нас взбешенного взгляда. Мысленно я похвалила саму себя. Цель достигнута! Представляю, каково ему видеть меня рядом со своим соперником в этом споре!
Вместе с Сашкой мы дошли до моего дома.
― Я бы очень хотел и завтра так же тебя проводить, ― парень задержал мою руку в своей.
Я снова улыбнулась, но если честно, мне совсем не хотелось «вертеть им», как выразилась моя соседка по парте.
«Вы так жестоки с тем, кто любит вас, Скарлетт. Вы принимаете любовь и держите её как хлыст над головой человека», вспомнилась мне цитата из моей любимой книги «Унесенные ветром» Маргарет Митчелл.
Я никогда не ассоциировала себя со Скарлетт, но нередко вела себя именно так. Играла сердцами парней и мужчин и преступления в этом не видела. И все же именно этот парень меньше всего заслуживал, чтобы я разбила его сердце. Ведь он всегда хорошо ко мне относился, даже в детстве, когда я была Тучей. А теперь я заигрываю с ним, только чтобы отомстить человеку, которого ненавижу и одновременно люблю?
Прости меня, Сашка…
Но тут я снова увидела Третьякова ‒ оказывается, он пошел за нами к нашей элитной высотке. Мое сердце взбрыкнуло, а потом забилось в тысячу раз быстрее.
Прости меня, Сашка, но вы оба с Давидом заслужили свое наказание ‒ я не просила на меня спорить. Сами в это ввязались, теперь не жалуйтесь.
Сделав шаг навстречу другу, я обняла его, скользнув ладонями по его шее.
― Буду этому рада, ― негромко произнесла, прежде чем разорвать объятие.
На прощание я еще раз ему улыбнулась.
* * *
Пройдя под козырек, я не успела набрать на домофоне нужный код, как кто-то провел по замку магнитным ключом.
― Думаешь, я не понимаю, чего ты добиваешься? ― Давид открыл передо мной дверь подъезда.
Взглянув на него, я увидела, что он уже успел взять себя в руки. Только в глазах по-прежнему плескалось затаенное пламя, выдавая его истинные эмоции.
― И чего же, по-твоему, я добиваюсь? ― насмешливо приподняла брови.
Давид улыбнулся.
― Пытаешься вызвать во мне ревность.
Хоть меня и возмутили его слова, и смутило то, что он догадался о моих намерениях, я только рассмеялась:
― Ты сама самоуверенность, Третьяков, как обычно! Поверь, мой мир не вертится вокруг тебя, что бы ты там себе ни надумал. Но судя по тому, как ты реагируешь, ты и правда ревнуешь!
― В твоих мечтах, Ларина!
Вместе мы вошли в открывшийся лифт, оказались в тесном замкнутом пространстве… и в этот момент напряжение между нами словно усилилось в тысячу раз.
Мы посмотрели друг на друга. Прошла какая-то доля секунды.
Я не успела осознать, в какой момент это произошло. Даже не поняла, кто из нас сделал первый шаг навстречу другому… но как-то сразу оказалась в его руках.
Его горячее дыхание вызвало обжигающую волну по всему моему телу. Он прислонил меня к стене. Жадно провел ртом по моей шее… Сжал до боли мою талию и опустился ладонями ниже. Прижал к себе мои бедра. И, наконец, добрался до губ.