Крымская война 1853-1856 гг.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

6 января 1854 г. турки повторили нападение силами всего своего отряда. Свыше трех часов подряд отбивали тобольцы натиск противника, укрывшись за валом, которым было обнесено село, а когда туркам удалось обойти их с тыла, командир русского полка полковник Баумгартен организовал отход с боем на более выгодную позицию за околицей, выбив оттуда вражескую конницу. На этой позиции русские оборонялись с прежним упорством. Был случай, когда две роты тобольцев бросились в штыки на три турецких кавалерийских полка и с помощью эскадрона гусаров и сотни казаков обратили вспять несущуюся на них лавину. После напряженного пятичасового боя силы оборонявшихся стали подходить к концу: две трети солдат и офицеров вышли из строя, боеприпасы оказались на исходе. Однако героический полк продолжал стоять насмерть, штыками отбиваясь от наседавшего врага.

Стойкость и боевое мастерство тобольцев позволили им продержаться до подхода подкреплений. На помощь товарищам, пройдя свыше 30 км напрямик — по пашням и лугам, — подоспел Одесский егерский полк и, отвлекая противника на себя, с хода бросился в атаку на турок. Атака егерей потерпела неудачу, но тобольцы, благодаря самоотверженности их боевых товарищей, были спасены.

Вскоре турецкие дозоры донесли Ахмет-паше о появлении и третьего русского полка, грозившего отрезать путь к Калафату. При известии об этом турки обратились в беспорядочное бегство. Достаточно было свежему русскому полку атаковать деморализованного противника, и отряд Ахмет-паши перестал бы существовать. Но командир полка, бездарный генерал Анреп, бывший вместе с тем начальником всего русского отряда под Калафатом, предпочел выжидать «прояснения обстановки», до тех пор пока остатки турецкого отряда не скрылись в своем лагере.

После поражения у Четати турецкое командование на время прекратило активные боевые действия в районе Дуная, ожидая поддержки со стороны вооруженных сил Англии и Франции. Что же касается самого боя при Четати, то он в течение целого полустолетия продолжал рассматриваться в военной литературе как классический образец обороны селения.

Еще более неблагоприятно складывалась вначале для России обстановка в Закавказье.

Здесь почти все русские войска была растянуты цепью застав вокруг горных районов, занятых отрядами Шамиля и его наместников, так что на русско-турецкой границе оставались только небольшие гарнизоны древних, полуразвалившихся крепостей Ахалцых, Ахалкалаки, Александрополь и Эривань — всего около 5 тыс. человек. Перебросить им на помощь сколько-нибудь значительное количество войск с кордонной линии представлялось невозможным, так как это открыло бы дорогу Шамилю. Подкрепления же из центральной России могли прибыть сюда лишь через несколько месяцев.

Значительно осложнял оборону Закавказья и характер театра военных действий. Труднопроходимые хребты делили его на четыре направления: Батум — Кутаис, Ардаган — Ахалцых, Карс — Александрополь и Баязет — Эривань, в силу чего пограничные отряды оборонявшихся лишены были возможности оказывать друг другу быструю помощь. Да и на указанных направлениях единственными путями сообщения служили караванные тропы, годные для движения лишь в сухое время года, так что зимой никакие серьезные боевые действия были здесь невозможны.

Кавказский театр военных действий.

Учитывая все это, турецкое командование не сомневалось в успехе. Четыре корпуса[36] Анатолийской армии, сосредоточенные в Батуме, Ардагане, Карсе и Баязете, должны были смять пограничные отряды русских и наступать на Тифлис. Вместе с тем с севера на Тифлис ожидалось наступление отрядов Шамиля. Одновременно на Черноморском побережье Грузии турецкий флот должен был высадить крупный десант с задачей перерезать коммуникации оборонявшихся. После этого разгром русских кордонов, растянутых на сотни километров вокруг Кавказского хребта, представлялся неминуемым. «Царь должен быть отброшен за Терек и Кубань; это окончательно решено в совете союзных держав», — гласило письмо турецкого командования Шамилю, перехваченное казаками[37].

Первым двинулся на Тифлис Шамиль. Торопясь использовать благоприятное для действий в горах время года, он не стал дожидаться наступления турецкой армии, и уже 6 сентября 1853 г. его 15-тысячный отряд попытался прорвать русскую кордонную линию у селения Закаталы. Однако, несмотря на подавляющий перевес в силах, нападавшие были разбиты и отброшены обратно в горы впятеро слабейшим русским отрядом. Тогда, проделав большой переход по горным тропам, Шамиль осадил недостроенный кордонный пост Месельдегер, занятый всего двумя ротами гарнизона, не имевшего к тому же достаточных запасов пороха, продовольствия и воды. Пять суток подряд стояли насмерть героические защитники поста, страдая от голода и жажды, штыками отбили два штурма и продержались до подхода подкреплений, обративших противника в бегство.

Поражение Шамиля было первым ударом по планам турецкого командования. За ним последовал и второй: 6 октября на Черноморском побережье Грузии высадилась русская пехотная дивизия, переброшенная из Севастополя на кораблях Черноморского флота.

Для того чтобы понять, какой неожиданностью было для турок прибытие в Закавказье этой дивизии, следует знать, что транспортировка значительных контингентов войск на парусных судах требовала весьма длительного времени. Осенние же бури и угроза со стороны турецкого флота должны были еще более осложнить действия подобного рода, так что турецкое командование оставалось на этот счет совершенно спокойным. Легко представить себе, какое впечатление произвело на противника сообщение о том, что русские моряки блестяще справились со своей задачей за один рейс, в течение всего лишь 8 дней.

После этого русский Черноморский флот продолжал активное крейсерство на морских коммуникациях противника, одержав несколько замечательных побед. Так, например, 17 ноября 1853 г. пароходо-фрегат «Владимир», шедший под флагом адмирала Корнилова, в упорном бою принудил к сдаче турецкий пароходо-фрегат «Перваз-Бахри», а спустя четыре дня фрегат «Флора» искусной обороной заставил обратиться в бегство три вражеских пароходо-фрегата, тяжело повредив один из них.

Бой парохода «Владимир» с турецким пароходом «Перваз-Бахри» 17 ноября 1853 г. Худ. А. Боголюбов.

Прибытие свежей дивизии, устранение на время опасности со стороны отрядов Шамиля и патриотический подъем народов Закавказья, выставивших более чем 10-тысячное ополчение, позволили русскому командованию сформировать 30-тысячный Действующий корпус, отряды которого существенно усилили гарнизоны пограничных крепостей.

Обрадованный улучшением обстановки в Закавказье, Николай I потребовал немедленного перехода в наступление на главную турецкую крепость — Карс. Но командующий Действующим корпусом генерал Бебутов воспротивился такой авантюре: Анатолийская армия турок продолжала оставаться более чем втрое сильнее русских отрядов, и попытка осадить крепость врага при таком соотношении сил могла окончиться катастрофой. Решено было выждать наступления противника и попытаться разбить его в поле, где шансы сторон несколько уравнивались.

Турецкая армия нанесла свой первый удар на Кутаисском направлении. В ночь на 27 октября 7-тысячный отряд ее Батумского корпуса напал на пограничный приморский пост св. Николая. Целую ночь маленький гарнизон поста героически отбивал атаки противника, а когда кончились боеприпасы, оставшиеся в живых бросились в штыки и пробились к своим.

Захватив пост и учинив там зверскую расправу над мирным населением, турки устроили завалы на пути подхода русских резервов, рассчитывая уничтожить их огнем из засады. Однако первый же русский отряд, подошедший к завалам, спутал все карты захватчиков. Обнаружив засаду, русские атаковали ее не как обычно сомкнутой колонной, а рассыпным строем, издавна применявшимся кавказскими пластунами в борьбе с врагом; атаковавшие без больших потерь сошлись с противником врукопашную и обратили его в бегство. Только поспешно разрушив мост через реку, турки смогли спастись от полного разгрома и получили возможность укрепиться в захваченном посту.

Через несколько дней к посту с целью разведки подошел русский пароход «Колхида». При выполнении задания он сел на мель в 150 м от берега и подвергся с него орудийному обстрелу, в то время как десятки турецких баркасов устремились на абордаж. Команда «Колхиды», не потеряв присутствия духа, вступила в неравный бой, ведя одновременно работу по снятию судна с мели. Вскоре турецкие баркасы принуждены были повернуть назад, а «Колхида», продолжая перестрелку с врагом, сошла с мели и благополучно вернулась на базу.

Здесь уместно напомнить, что когда весной следующего года английский пароходо-фрегат «Тигр» сел на мель недалеко от Одессы, то команда его спустила флаг после первых же выстрелов с берега.

Несмотря, однако, на результат боя у поста св. Николая, русские войска вынуждены были отойти к Кутаису. Им угрожал вчетверо превосходивший их силами Батумский корпус, ожидавший лишь высадки десанта в тылу у русского отряда, чтобы окружить и уничтожить этот отряд, открыв себе тем самым дорогу на Тифлис с запада. И неизвестно, как развернулись бы здесь события, если бы турецкий флот не постигла катастрофа при Синопе.

Когда русское командование получило сведения о сосредоточении в Синопской гавани турецкого флота, имевшего целью перебросить морем десант в тыл русским войскам в Закавказье, Нахимов принял смелое решение сорвать этот план, уничтожив корабли противника. Чтобы не упустить их, его эскадра блокировала Синопскую гавань, где успело уже сосредоточиться 7 фрегатов, 3 корвета, один пароходо-фрегат, один малый пароход и 4 транспортных судна турок. В это же время Корнилов с отрядом пароходо-фрегатов крейсировал к западу от Синопа, перед Босфором, откуда к противнику могли подойти подкрепления.

Штормовая погода сильно затрудняла блокаду Синопа. После одного из штормов часть кораблей пришлось отправить на ремонт в Севастополь, и Нахимов остался с тремя кораблями против двенадцати военных судов противника. Это грозило разгромом русского флота по частям, и поэтому Нахимов, получив подкрепления, усилившие его эскадру до шести линейных кораблей и двух фрегатов, решил немедленно атаковать противника, не ожидая более его выхода из гавани.

Сражение в гавани могло усилить огневую мощь турецкой эскадры более чем вдвое: здесь ее поддерживал огонь 44 тяжелых орудий батарей береговой обороны, а, кроме того, турецкие суда получали возможность свезти на берег орудия одного борта и организовать огонь таким образом, чтобы русская эскадра с ее 359 орудиями одного борта попала под перекрестный обстрел более чем 500 турецких орудий. Наконец, турки имели в своем распоряжении два парохода, а русские располагали лишь парусными кораблями, менее способными к быстрому маневрированию в гавани. Нахимов повел свои корабли в атаку, сознавая громадный риск и напряженность предстоящего сражения. Но он твердо полагался на боевое мастерство, выдержку и сноровку русских моряков.

Со своей стороны, командующий турецкой эскадрой в Синопе адмирал Осман-паша и его английский советник капитан Слейд были настолько уверены в том, что русская эскадра не посмеет атаковать их суда в гавани, что сочли излишним принять какие-либо серьезные меры на этот случай.

30 ноября 1853 г. корабли Нахимова, оставив фрегаты позади для действий против вражеских пароходов, двумя колоннами двинулись в Синопскую гавань. Противник встретил их залпами всех своих орудий. Рассчитывая вывести из строя большинство русских матросов в тот момент, когда им придется убирать паруса на мачтах, перед тем как стать на якорь, Осман-паша приказал сосредоточить огонь не по палубам кораблей, а именно по мачтам. Однако Нахимов заранее учел возможность такого приема со стороны турок. Он решил становиться на якорь, не посылая людей по мачтам для свертывания парусов, а убирать их при помощи канатов прямое палубы. В результате турецкие ядра, проносясь над палубами, дырявили паруса, ломали рангоут[38], а матросы внизу оставались невредимыми. Подойдя к судам турок на 350 м, русские корабли развернулись и стали на якорь, а затем открыли ответный огонь в упор.

Флагманский корабль Нахимова «Императрица Мария» вступил в единоборство с флагманским фрегатом Осман-паши «Ауни-Аллах». Не выдержав меткого огня русских артиллеристов, турки отклепали якорь и попытались спастись бегством, но посадили фрегат на мель и бежали на лодках. После этого Нахимов перенес огонь на другой турецкий фрегат, который вскоре загорелся и также сел на мель.

Столь же успешно действовали и остальные русские корабли. Корабль «Константин» метким попаданием взорвал турецкий фрегат, а затем вывел из строя еще один фрегат и один корвет противника. Корабль «Париж» также уничтожил два вражеских фрегата и корвет, после чего сосредоточил огонь на береговой батарее противника. В то же время корабль «Чесма» полностью подавил еще две береговые батареи, а корабли «Три святителя» и «Ростислав» покончили с остальными судами и береговыми батареями турок. Русские корабли в отличие от турецких судов умело взаимодействовали, помогая друг другу. Так, когда командир корабля «Ростислав» заметил, что береговая батарея врага наносит сильные повреждения стоявшему рядом кораблю «Три святителя», он немедленно приказал перенести огонь на эту батарею и вскоре подавил ее. В это же самое время «Париж» отвлек на себя огонь турецкого фрегата, который обстреливал «Ростислава».

[36] Термином «корпус» обозначали тогда и крупные сборные отряды войск различного состава.

[37] К. Бороздин. Омер-паша в Мингрелии. СПб., 1873, стр. 55.

[38] Рангоут — мачты, реи и другие деревянные снасти, на которых укрепляли паруса.