– О Гип!
Увидев за плечом Джейни другую дверь, он вспомнил о ночном приключении. Поманил ее к себе и закрыл за ней дверь.
– Вот что, мне очень стыдно за свое вчерашнее поведение. Я вел себя как последний дурак.
– Не стоит извинений, Гип, – сказала она шелковым голосом. – Я не обиделась, ты понимаешь это. Ты в порядке?
– Глаз продрать не могу, – признался он смущенно. – Подожди немного, плесну воды в лицо и, может, проснусь. – И уже из ванной комнаты крикнул: – А ты где была?
– Гуляла. Мне надо было подумать. А потом караулила снаружи. Боялась, чтобы ты все-таки… ну понимаешь. Я хотела тогда последовать за тобой, не оставлять одного. Решила, что в случае чего могу помочь. Но с тобой действительно все в порядке?
– Ага. Только я никуда не собираюсь выходить без твоего совета. Но сперва о другом – а с ней все в порядке?
– Что?
– По-моему, для нее это было даже большим потрясением, чем для меня. Я не знал, что с тобой кто-то живет, иначе я бы не вломился…
– Гип, о чем ты говоришь? Что случилось?
– Ох, – вздохнул он. – Значит, ты пришла прямо сюда, не побывав в своей комнате.
– Нет. Но что ты имеешь в виду?
Он ответил, чуть покраснев:
– Мне хотелось, чтобы она тебе сама обо всем рассказала. Вчера мне отчаянно понадобилось видеть тебя. Ну я и дернул через весь коридор и ввалился к тебе, не имея представления, что в твоей комнате может оказаться кто-то еще. Словом, я уже оказался на середине комнаты, когда заметил, что там стоит твоя подруга.
– Кто? Гип, говори, ради бога!
– Какая-то девушка. Ты не можешь не знать ее, Джейни. Жулики по домам нагишом не ходят.
Джейни неторопливым движением прикрыла рот ладонью.
– Цветная девушка. Молодая.
– А что она… делала?
– Не знаю, чем она там занималась, потому что не стал подробно рассматривать ее – если в этом она найдет хоть какое-то утешение. Я немедленно пробкой вылетел оттуда. Мне очень жаль, Джейни: я понимаю, что произошла неловкость, однако ничего страшного, на мой взгляд, не случилось. Джейни! – в тревоге воскликнул он.
– Он отыскал нас. Придется убираться отсюда, – прошептала она. Губы ее побелели, руки дрожали. – Пойдем же, пойдем же скорее!
– Подожди, Джейни! Дай сказать. Я…
Она бросилась на него бойцовым петушком, произнося слова с такой скоростью, что между ними практически не было пауз:
– Ничего не говори! Не спрашивай ни о чем. Я тебе ничего не скажу, все равно не поймешь. Просто мы уходим отсюда, исчезаем.
Ладонь ее легла ему на руку и с удивительной силой повлекла за собой. Он сделал два торопливых шага за Джейни просто для того, чтобы не растянуться на полу. Пока он заканчивал второй шаг, она оказалась уже у двери и отпирала ее; ухватив свободной рукой Гипа за рубашку, она подтолкнула его вперед – к выходу на улицу. Он зацепился за косяк: гнев и удивление, соединившись в упрямстве, заставили его остановиться. Ни одно произнесенное ею слово не могло бы заставить его, настороженного и напряженного, сойти с места. Даже неожиданно проявленная ею сила могла только спровоцировать ответный удар. Однако Джейни ничего не сказала и никак не притронулась к нему; побелевшая и подвывающая от ужаса, она сбежала мимо него по ступеням.
Тогда Гип сделал то единственное, что могло – без колебаний и раздумий – сделать его тело. Он оказался снаружи, чуть позади нее.
– Джейни…
– Такси! – закричала она.
Машина не успела толком остановиться, а Джейни уже распахнула дверцу. Гип ввалился в салон следом за ней.
– Поехали, – бросила она шоферу, с беспокойством оборачиваясь к заднему окошку.