– Куда поехали? – водитель был озадачен.
– Просто поехали. Живо!
Гип присоединился к ней у окошка. Из него были видны удалявшийся фасад дома и пара озадаченных пешеходов.
– В чем дело? Что случилось?
Джейни только покачала головой.
– Скажи же что-нибудь. Дом вот-вот взорвется или случится что-нибудь еще в этом роде?
Она снова покачала головой, после чего отвернулась от окна и вжалась в уголок сиденья, защемляя белыми зубами кожу на тыльной стороне ладони. Он осторожным движением отвел ее руку ото рта. Джейни не сопротивлялась.
Он еще дважды заговаривал с ней, однако Джейни всякий раз не отвечала, а только кивала в знак того, что слышит его, и после этого чуть отворачивалась в сторону. Наконец он сдался, откинулся на спинку сиденья и стал следить за ней.
Уже за городом, на развилке дорог, водитель нерешительно спросил:
– Так куда же теперь?
И Гип ответил ему:
– Налево.
После чего Джейни вынырнула из глубин оцепенения, бросила на него короткий благодарный взгляд и опять скрылась в каких-то задних комнатах за фасадом лица.
Наконец в ней, в ее необъяснимой манере, начало обнаруживаться какое-то изменение, хотя она по-прежнему безмолвно смотрела в пустое пространство.
– Ну как, полегчало? – тихо спросил он.
Она повернулась к нему лицом и с некоторым опозданием увидела его. Печальная улыбка изогнула уголки ее губ.
– Во всяком случае, хуже не стало.
– Ты боишься, – проговорил он.
Она кивнула.
– И я тоже, – отозвался он, ощущая, как застыло его лицо.
Она прикоснулась к его руке.
– Ох, Гип, мне очень жаль. Ты даже не представляешь, насколько мне жаль. Я не ожидала, что это произойдет, во всяком случае, так скоро. И я боюсь, что ничего с этим поделать уже нельзя.
– Почему?
– Не могу тебе сказать.
– Вообще не можешь или пока не можешь сказать мне?
Она произнесла, аккуратно выговаривая слова:
– Я тебе уже объяснила, что именно тебе нужно сделать – ты должен возвратиться назад в своей памяти, найти все места, где бывал, все события, которые с тобой происходили до самого начала. Ты способен на это, если хватит времени.
Тут по лицу ее пробежал ужас, немедленно сменившийся печалью.
– Вот только времени у тебя больше нет.
Он рассмеялся едва ли не с радостью и взял ее за руку.