А кто такой Бромфилд? – но мысль ускользнула – ведь Джейни еще не договорила.
– Правильно. Слушай теперь внимательно. Когда настало время, окклюзия начала исчезать и исчезла, а ты остался с кусочком кабеля в руке, уже зная, что он существует. Однако я ничего не могла сделать ради этого момента до того, как он самостоятельно вызрел!
Он задумался.
– Так. А почему же это наконец случилось?
– Ты вернулся.
– В магазин, к стеклянной витрине?
– Да, – отозвалась она и тут же поправилась: – Нет. Я хочу сказать вот что: в этой комнате ты ожил, ты и сам говорил: твой мир начал расти, вместил сперва комнату, потом улицу, потом город. То же самое происходит с твоей памятью. Сначала она сумела принять вчерашний день, потом неделю, а потом тюрьму и то, что было до нее. Смотри теперь сам: до тюрьмы кабель означал для тебя нечто потрясающе важное. Но потом что-то произошло, и с тех пор он вовсе перестал что-либо значить. Пока новая твоя память не сумела дотянуться и до этого времени. И тогда кабель вновь сделался реальным.
– Ого, – только и мог воскликнуть он.
Она посмотрела вниз.
– Я знала об этой оплетке. И могла бы сама все тебе рассказать. Но ты не был к этому готов. Да, ты прав: сейчас я знаю о тебе много больше, чем ты сам. Но разве это не понятно: если я тебе все расскажу, ты не сумеешь услышать меня.
Он покачал головой не с недоверием, но как бы завороженно.
– Но я ведь уже не болен!
Он прочитал ответ на ее выразительном лице.
– Опять мимо? – гнев снова зашевелился в его сердце. – Ладно, валяй дальше. Кстати, я не оглохну, если услышу от тебя, какой институт окончил.
– Конечно, нет, – нетерпеливо продолжила она. – Просто все это ничего в тебе не разбудит, никаких ассоциаций, воспоминаний. – Она закусила губу. – Вот и пример. Ты успел с полдюжины раз упомянуть фамилию Бромфилд.
– Какую-какую? Да нет же!
Она остро глянула на него.
– Ошибаешься, Гип. Ты назвал это имя минут десять назад.
– Разве? – Он задумался. Надолго задумался. А потом изумленно округлил глаза: – Боже мой! А ведь и в самом деле назвал.
– Хорошо, кто этот человек? Откуда ты его знаешь?
– Кого?
– Гип, – резко одернула она.
– Извини, – пробормотал он, – кажется, я немного запутался. – Он вновь погрузился в раздумья, пытаясь восстановить последовательность мыслей. И наконец с трудом выдавил: – Б-бромфилд.
– Сейчас фамилия пришла к тебе из далекого прошлого. И имя это ничего не будет для тебя значить, пока память не вернется назад и…
– Вернется назад? Как это?
– Разве ты сейчас не возвращаешься – от болезни к дням заключения и аресту, к тому, что было прежде, к визиту в тот дом? Подумай об этом, Гип, подумай, вспомни, зачем ты туда пошел.
Он нетерпеливо отмахнулся.
– Мне это не нужно. Разве ты не понимаешь? Я пошел в этот дом, потому что что-то искал… что именно, кстати? Ах да, дети, какие-то дети… они могли сказать мне, где искать полудурка. – Он подскочил со смехом. – Видишь? И про полудурка вспомнил. Я еще все вспомню, вот увидишь. Полудурок… я искал его столько лет, наверное, целую вечность. Правда, я забыл – зачем, но… – проговорил он крепнущим голосом, – теперь мне это не кажется важным. Я просто хочу тебе сказать, что необязательно проделывать весь путь назад. Я уже сделал все необходимое. Значит, завтра я иду в тот дом, спрашиваю у них адрес и сразу же отыскиваю то, что…
Он запнулся, озадаченно огляделся, заметил кусок оплетки на ручке кресла и подхватил ее.
– Вот, – торжественно произнес он. – Это же часть… ах ты, черт! – чего же именно?