– Это грустная история.
– Очень жаль, – пробормотал он, потому что не хотел, чтобы она грустила.
– Нет. Я имею в виду, грустная в хорошем смысле.
– А, это хорошо, – произнес Бенни, потому что хотел, чтобы ей было хорошо, но потом понял, что не понимает. – Погоди, а разве бывает грустно в хорошем смысле?
– Конечно. Искусство может навеять грусть. Музыка. Или книга.
– Книга?
– Конечно. Неужели у тебя никогда не выступали слезы при чтении книги?
Бенни вспомнил «Средневековые щиты и вооружение» и «Византийский садовый дизайн».
– Нет.
– Ну, ничего себе. Ну, что ж, ладно. Может быть, тебе стоит почитать другие книги.
Бенни промолчал. Книги он читал как раз для того, чтобы не грустить. Он подумал о книге, которую читала его мама: «Чистая магия». Он видел, что она лежала раскрытой на маминой кровати. Вид у книжки был грустный или немного обескураженный.
– Моя мама читает книги, – сказал он. – По-моему, она всегда грустная, но не в хорошем смысле.
– Это, должно быть, тяжело.
– Да она держится, – пожал плечами Бенни.
– Тяжело для тебя, я имею в виду.
Бенни никогда не задумывался, тяжело ему переживать печаль Аннабель.
– Она пытается быть счастливой. А я уже привык к этому.
– Би-мен такой же, – заметила Алеф. – Пытается быть счастливым. Потому и пьет.
Бенни некоторое время размышлял об этом, потом спросил:
– Ты знаешь, что Би-мен слышит голоса?
– Да.
– И что я тоже слышу голоса?
– Да.
– Ну вот, не думаешь ли ты, что я… – Он замялся. – Ну, понимаешь…
– Что? – В голосе Алеф прозвучали резкие нотки.
– Ничего.
– Говори, не стесняйся, – сказала она. – Не думаю ли я, что из-за того, что ты слышишь голоса, ты закончишь как Би-мен, обычный старый чувак в инвалидном кресле, безногий и бездомный, которому не мешало бы принять душ и подлечить зубы и который вместо этого бухает, собирает банки и бутылки и выпрашивает мелочь?
Голос ее стал резким, как отточенное лезвие. «Опасность!»
– Ты ведь это имел в виду, так? – спросила Алеф.
Она холодно прищурилась, глядя на него, на Бенни. Он с жалким видом кивнул.