– Конечно, – кивнула Алеф. – Мы ему помогаем, а он учит нас всяким штукам. Вообще-то, он очень известный поэт у себя в Словении. Он здорово помог тебе, когда провел мимо Сциллы и Харибды.
– Мимо кого?
– Мимо охранника и библиотекаря у стола регистрации.
– Их так зовут?
– Нет, дурачок, – рассмеялась она. – Конечно, нет. Это из греческой мифологии. Харибда – это водоворот, а Сцилла – свирепое морское чудовище, которое пожирало людей…
«Тревога! Тревога!»
Бенни глубоко вздохнул.
– Не называй меня так.
– Свирепым морским чудовищем?
– Нет, – сказал он громко, слишком громко для Библиотеки. – Дурачком. Я не дурачок.
Он уже не мог смотреть на Алеф, поэтому смотрел куда-то за ее плечо.
– Верно, – сказала она, кивая. – Извини. Ты прав. Это я зря.
– И я не нуждался в его помощи.
– Как скажешь.
– И вообще, он чокнутый псих.
Алеф покачала головой.
– Нет. Вот тут уже ты ошибаешься. Он не чокнутый. Не больше чем я или ты.
«Тревога! Опасность!» Но нет, в ее словах не было никакой опасности. Они просто повисли в воздухе, а у Бенни внутри медленно росло недоумение. Он почувствовал печальную тяжесть, похожую на холодный мокрый песок на пустынном пляже в середине зимы, и понял, что может позволить песку похоронить себя или может попытаться пройти по нему. Он сделал шаг. Песок под ногами был твердым, и он понял, что сейчас рискнет рассказать ей все.
– Насчет тебя я не знаю, – произнес он. – А я чокнутый.
«Нет!» – крикнул голос внутри, и песок начал подаваться под ногами.
– С чего ты взял? – нахмурилась Алеф.
– Все так говорят, – сказал он, проваливаясь еще глубже.
«Вот видишь! – произнес голос, только теперь это был другой голос, насмешливый и злобный. – Заткнись, тупой ты дурень, просто заткнись, мудила…»
– Люди говорят много всякой фигни. Почему ты им веришь?
– Потому что они правы. Я действительно сумасшедший, – сказал он, и вот уже не было вокруг ни песка, ни земли, ни пляжа, один только этот голос, похожий на пронизывающий ветер, доносился со всех сторон. «Сперва ты раскололся перед врачихой, и она упрятала тебя в психушку. Потом ты рассказал об этом ребятам в школе, и они теперь готовы срать на твою чокнутую башку…»
– Но ты-то почему так решил? – донесся откуда-то издалека голос Алеф.
Бенни не хотел, чтобы и она его возненавидела. Его тело онемело. Он прижал онемевшие руки к онемевшим ушам и начал раскачиваться и напевать, чтобы заглушить этот новый ужасный голос, который повторял «му-дак, му-дак, му-дак» в такт ударам его сердца.
– Потому что я слышу всякую хрень, – сказал он. Он говорил так тихо, что Алеф пришлось наклониться к нему.
– Все слышат всякую хрень, – прошептала она в ответ.
– Нет, – сказал он. – Это другое. Я слышу вещи. Их голоса.