Последующие три четверти часа он читал и оторвался лишь, закончив главу. Все звучавшие ранее голоса, даже негромкие, умолкли, и вместо этого он был окружен мягким акустическим одеялом – тишиной, в которую вплетался тихий храп иностранного студента и еще что-то, некое отсутствие звука, тонкая нить молчания. Чего недостает? Бенни, вытянув шею, выглянул из-за перегородки и понял, какого звука не хватает. Машинистка исчезла.
Все выглядело так, будто она только что отошла от своего стола, возможно, в туалет или взять ещё книг. Ноутбук и рюкзак ее тоже исчезли, но скорее всего, она просто захватила их с собой: недавно в Библиотеке произошло несколько краж, и посетителей предупреждали, чтобы они не оставляли ценные вещи без присмотра. Но ее свитер еще висел на спинке стула, показывая, что место занято, а на столе лежали стопки книг. Бенни, наклонив голову вбок, попытался прочитать названия на корешках. Одна – «Сказки братьев Гримм», вторая называлась «Сад Расходящихся Тропок», а третья – «Произведение искусства в эпоху механического воспроизведения». Было еще несколько книг, названия которых он не смог разобрать.
Бенни встал. Вокруг никого не было. Он осторожно подошел к соседней кабинке и взял «Сказки братьев Гримм». У них дома была книжка с таким названием, но та была тонкой, и обложка у нее была яркой и жизнерадостной, на картинке принцесса робко убегала через заросли розовых роз от злой ведьмы. А здесь был толстый том в кожаном переплете с темно-красной обложкой цвета засохшей крови. Тиснение на коже изображало угрюмую рощу: корни и ветви деревьев напоминали переплетенные под кожей вены. Наверху между страницами торчала бумажка. Бенни раскрыл книгу в этом месте – на сказке о Гензеле и Гретель – и закладка выпала на пол. Он поднял бумажку и прочитал на ней:
Гензель и Гретель живы и здоровы
и живут сейчас в Берлине.
Это было написано аккуратными печатными буквами, похожими на шрифт старой пишущей машинки. Быстро сложив листик, Бенни сунул его в карман, положил книгу обратно в стопку и вернулся в свою кабинку. Он взял свою тетрадь для сочинений и сравнил новый листочек с теми, что были там наклеены. Почерк был точно такой же. На обороте Бенни увидел длинную цепочку цифр: «791.43/0233/092» – в которой он сразу же узнал библиотечный номер, адрес книги в Библиотеке. Бенни с опаской относился к длинным рядам цифр. Он знал, как они легко выходят из-под контроля и начинают шуметь, но он все же встал и пошел по указанному адресу.
Библиотечный номер привел его на Седьмой этаж, в отдел спорта, игр и развлечений, в котором он никогда раньше не был. Число 791.43/0233/092 указывало на раздел кинематографа, и вскоре Бенни нашел там книгу с этим номером.
ПОНИМАНИЕ
РАЙНЕРА ВЕРНЕРА
ФАССБИНДЕРА:
ФИЛЬМ КАК ЧАСТНОЕ
И ПУБЛИЧНОЕ ИСКУССТВО[40]
Он внимательно рассмотрел обложку. Если обложка книги – это ее лицо, то у этого тома было суровое лицо художника. Под заголовком с черно-белой фотографии озорно смотрел на читателя поверх черных очков в толстой оправе мужчина средних лет с пухлыми щеками и жидкой бородой. Глаза его сияли безумным блеском, и этим он напомнил Бенни старого бродягу Славоя. Хитрые глаза, припухшие, как у Кенджи по утрам, после того как он поздно приходил вечером. Реденькая жесткая борода тоже была немного похожа на бороду Кенджи. Бенни сел на пол, открыл книгу, перевернул ее и потряс. Книга пошелестела страницами, но оказалась пустой. Ничего, никаких бумажек. Он начал листать книгу в поисках новых подсказок, но вскоре увлекся иллюстрациями. Их было немного, всего лишь несколько старых фотографий немецких актеров. На одной из них была пышная девушка с волнистыми светлыми волосами, отчасти похожая на Аннабель, когда та была еще молодой и хорошенькой. Мужчина с обложки был с ней на некоторых фотографиях, но Бенни решил, что в целом он все-таки не похож на Кенджи. Этого человека звали Фассбиндер. Он был кинорежиссером. Но ни один из его фильмов не заинтересовал Бенни, и он быстро пролистал книгу до конца. Может быть, они интересны только немцам.
Уже закрывая книгу, он заметил, что на внутренней стороне задней обложки приклеен старомодный библиотечный карман, какими пользовались до появления штрих-кодов. В кармане торчала открытка, и Бенни ее вытащил. Такие открытки с изображениями великих произведений искусства продаются в музейных сувенирных ларьках, но на этой был какой-то схематичный рисунок непонятного существа, а открытка по краям испачкалась и потемнела. У существа была копна вьющихся волос и юбка, но, изучив длинное лицо и квадратную челюсть, Бенни решил, что это все-таки мужчина. Его широко расставленные миндалевидные глаза смотрели поверх правого плеча Бенни, в ту сторону, откуда часто доносились голоса. Бенни на всякий случай обернулся и посмотрел туда, но увидел лишь книги, спокойно стоящие на полках. Он снова посмотрел на открытку. Руки мужчины были раскинуты и подняты вверх, как будто кто-то направил на него пистолет. Губы его были открыты, и между ними виднелись длинные редкие зубы. На его одежде были какие-то непонятные узоры, а кудри на голове выглядели как разворачивающиеся бумажные свитки.
А ноги у него были босые, всего по три пальца на каждой.
А пальцы выглядели так, словно их отрезали по самые костяшки.
А широко расставленные руки на самом деле оказались крыльями.
Бенни перевернул открытку. «Ангелус Новус» – гласила подпись. Художник: Пауль Клее, 1920 год. Акварель, смешанная техника. Музей Израиля.
Все-таки это был не детский рисунок. Это было произведение искусства, но Бенни не стал читать, что про него дальше написано, потому что его внимание привлекла надпись на открытке, сделанная от руки теми же печатными буквами, похожими на шрифт пишущей машинки.
На правой стороне открытки, в том месте, где указывают имя и адрес получателя, текст продолжался:
Здесь слова прекращались, предложение осталось незаконченным. Ну и как называется этот ураган? Бенни перевернул открытку и снова посмотрел на картинку. Совсем не похоже на ангела. Он сунул открытку в свою тетрадь для сочинений и поставил книгу про Фассбиндера на полку. «Ну, и что дальше?» – подумал он.
Найти подходящую сушилку для салата оказалось сложнее, чем думала Аннабель. Интернет-магазины предлагали самые разные изделия: из пластмассы и нержавейки, приводимые в действие ручками, шнурками и рычагами, наконец, было одно стильное швейцарское устройство с храповым рычагом. Сравнив цены и функциональность, почитав отзывы пользователей, Аннабель остановила свой выбор на той сушилке, которая показалась ей достаточно прочной и недорогой. Это был разумный выбор, но у нее осталось чувство какой-то смутной неудовлетворенности. Она посмотрела на часы. Уже пора было возвращаться к работе, но с другой стороны обеденный перерыв у нее сегодня был коротким, она толком не поела, потому что не имела возможности приготовить себе здоровой пищи (хотя теперь-то она у нее будет), и, задумавшись обо всем этом, она неожиданно для себя оказалась на сайте eBay. Только пять минут, подумала Аннабель. Всего пять минуточек.
Что заставляет человека хотеть так много? Откуда у вещей такая колдовская власть над ним и есть ли предел желанию большего?
Книги хорошо знакомы с подобными вопросами; они составляют генетический код древнейших человеческих историй, повествующих на наших страницах о ревнивых богах и их садах, говорящих змеях и соблазнительных сладких яблоках.
Взять, к примеру, это яблоко – предмет, существовавший отдельно от Евы, своей ужасной магией завлекший ее в себя – или себя в нее, что привело их обоих к утрате себя в этом слиянии. Но в чем заключалась волшебная сила очарования: в сладкой мякоти розово-красного плода или в раздвоенном языке змея, который так аппетитно о нем рассказал? И не было ли яблоко точно так же обмануто?
А сама эта история? Являются ли слова проводником, по которому распространяется наше желание, или они – не более чем задняя мысль, довесок, попытка вашего разума оправдать невербальный зуд, который его предвосхищает?
А взять проблемную тему «большего». Для большинства людей на протяжении всей истории даже не было такой опции: «больше». Их целью было «достаточно» – и этого им, по определению, было достаточно. Промышленная революция изменила положение дел, и к началу 1900-х годов американские фабрики выпускали больше товаров, чем когда бы то ни было, а рекламная индустрия, получившая незадолго до этого новые возможности, использовала свой двусмысленный язык, чтобы превратить граждан в потребителей. Но даже когда эта новая экономика переживала период расцвета, стоило появиться признакам замедления роста, как те же самые вопросы начали терзать умы американских промышленников.
Что заставляет человека хотеть так много и есть ли предел желанию большего? Иначе говоря, существует ли точка насыщения, при которой американскому потребителю станет «достаточно» – и рынок постигнет крах? Тогдашний министр торговли Герберт Гувер получил от президента Кулиджа поручение найти ответы на эти вопросы, и в 1929 году Президентский комитет по последним экономическим изменениям опубликовал радостное заключение:
На eBay не было недостатка в снежных шарах. Там имелись шары самых разных цветов, тематик и ценового диапазона, и Аннабель была очарована их огромным разнообразием. Люди проявили такую изобретательность, сначала придумав снежные шары, а потом создав так много их разновидностей! У нее были и другие коллекции: старинные игрушки, книги, бутылки и открытки, каждая со своей историей. Она не собиралась начинать собирать еще и снежные шары, но ведь та маленькая черепашка, которую она купила в Благотворительном магазине, так ее утешала. Она стояла у подставки главного монитора, и всякий раз, когда Аннабель начинала уставать от новостей, она брала снежный шар, переворачивала его и смотрела, как кружатся и оседают радужные искорки. Внутри стеклянного шара не было никаких новостей и никогда ничего не менялось. Там мир оставался точно таким же, каким раньше, и ее это успокаивало. Конечно, жаль черепашонка, который оказался в ловушке и плавает в своем шаре в полном одиночестве. И грустно, что черепаха-мать, наблюдающая за происходящим со стороны, не может до него дотянуться. Но все-таки они видят друг друга через стекло – и каким-то непонятным образом из этой мысли родилась другая: возможно, этим двум черепашкам нужен друг.
Первое, что она купила на eBay, – музыкальный шар с изображением Ноева ковчега. На крыше ковчега внутри шара сидели пары медведей, оленей, жирафов и голубей, а снаружи, на основании, в пластмассовых волнах плескались дельфины, черепахи и рыбы. Музыка была из «Доктора Дулиттла», одного из любимых фильмов детства Аннабель. Когда Бенни был ещё маленьким, она купила видеокассету с этим фильмом на дворовой распродаже, и они смотрели ее, лежа на полу, и вместе пели «Поговори с животными». Бенни был уверен, что, когда вырастет, тоже сможет разговаривать с животными, и они долго обсуждали, какой язык ему следует выучить в первую очередь. Язык кенгуру или бегемотов? Орангутангов или блох? Лучше, пожалуй, начать с языка скунсов, сказал тогда Бенни, чтобы он можно бы вежливо поговорить со скунсом и попросить его уйти, если он появится в переулке. Аннабель вспомнила, с каким восторгом она слушала его рассуждения, и поэтому, увидев музыкальный ковчег на eBay, она сделала на него ставку.
[40] Книга искусствоведа У.С.Уотсона, изданная в США в 1996 году.