Игнат начал навещать Дарину чаще, два-три раза в неделю. В желающих разделить постель недостатка не было; некоторых девиц, проявляющих неуместную настойчивость, Игнат старательно избегал, с иными проводил пару ночей. Но по качеству сексуальных утех Дарина по-прежнему лидировала. У него просто сносило голову во время их встреч. Да и просто болтать обо всем на свете, находиться рядом с Дариной было хорошо. Ни капли истеричности, депрессивности, жеманности, демонстративности — Дарина отличалась от девушек, с которыми Игнат встречался, естественностью, непринужденностью, безмятежностью. И это делало ее еще более желанной и привлекательной.
Игнат натягивал кроссовки не спеша, поглядывая на Дарину.
— Следующий посетитель уже пришел, — поторопила Дарина, взглянув в булькнувший айфон, где висело сообщение от администратора «!», — давай выведу тебя через второй выход. У нас строгое правило: клиенты не должны видеть друг друга.
— Почему? Я ничуть не стесняюсь своих посещений к тебе.
— Ты, может, и нет. Но у меня среди постоянных клиентов много важных шишек. Есть семейные. Им афишировать свои походы в публичный дом ни к чему.
— Много у тебя постоянных клиентов? — спросил Игнат по дороге.
— Много, — коротко ответила Дарина.
— Завтра свободна?
— Да. По выходным мы отдыхаем, ты же знаешь.
— Сходим в воскресенье на каток?
Дарина кивнула:
— Почему бы и нет?
Клавдия второй час торчала у кабинета директора. В горле стоял комок, руки дрожали.
— Борис Алексеевич давно уехал? — спросила она у секретарши, которая только что откуда-то вернулась, уселась за свой стол в приемной и заелозила мышкой, чтобы разбудить компьютер.
— Я не знаю. Сама вот только вернулась с обеда, но и когда уходила, его уже не было, а до этого почту относила, очередь на сорок минут, — она досадливо выдохнула.
— А курьер что? — машинально спросила Клавдия, чтобы отвлечься.
— Уволился.
— И нового не нашли?
— Ищут.
— У меня дочь студентка-заочница, — осенилась Клавдия, — ей давно пора найти себе работу. А то всё гуляет где-то.
— С отделом кадров поговорите, — равнодушно откликнулась секретарша.
— Поговорю. Сначала с Дариной проведу беседу, потом уже попрошу назначить собеседование.
— Или так, — согласилась секретарша и быстро застучала по клавишам по методу слепой печати.
Еще через тридцать пять томительных минут Борис Алексеевич наконец объявился.
— Можно к Вам? — чуть завидев директора, спросила Клавдия.
— Сильно срочно? — паясничая, спросил тот. В последнее время грузный пятидесятидвухлетний Борис Алексеевич бабочкой порхал по офису.
— Очень срочно.
Клавдия с облегчением отметила приподнятое настроение Бориса Алексеевича и надеялась, что прогнозируемые гром и молния не собьют ее с ног. Он уже несколько недель не цеплялся к отделу рекламаций, которым Клавдия руководила вот уже почти девятнадцать лет; не раздражался на Клавдию, словно это она была виновата в бесконечных жалобах и негативных отзывах покупателей.
— Что, какая-то очередная суперпретензия, Клавдия? — спросил Борис Алексеевич, когда они вошли в его кабинет.
— На этот раз коллективный иск, — ответила Клавдия и застыла у его стола.