— По остальной продукции результаты еще не пришли, но, подозреваю, что добавку найдут во всех изделиях с глазурью.
— Хм, интересно. А откуда такое предположение?
— Все этапы технологического процесса контролируются, но после нанесения глазури изделия отправляются сразу в упаковку. Сбой где-то там.
— Ну хорошо, Павел. Давай подумаем более масштабно. Ну, найдем мы, где изъян в производстве, что это даст? Как это поможет нам выиграть судебный процесс?
— Вы что, не понимаете, Борис Алексеевич? В технологии производства этой добавки нет. Ее кто-то подсыпал, намеренно вредил месяцами, возможно, годами. Мы — жертва диверсии. В филиале завелся вредитель.
Дарина приложила ладонь с растопыренными пальцами к стеклу, и то же самое с той стороны сделал ее отец. Поздоровавшись таким образом, они сняли трубки.
— Как ты, пап? — начала Дарина.
— Как ты? — ответил вопросом поседевший Михаил.
— Вчера кое-что случилось.
— Рассказывай.
— Я шла относить письма на почту и на какое-то время потеряла сознание.
— Упала?
— Нет. Остановилась. В глазах потемнело, словно вырубило. Очнулась то ли от того, что кто-то толкнул нечаянно, то ли еще от чего… но это не важно. Важно то, что в эти несколько секунд я видела, как Игнат наставляет на меня пистолет. Видение какое-то, но так отчетливо, пап, будто наяву.
— Ты с ним еще встречаешься?
— Да, мы видимся.
— Я предупреждал, Дарина, — взорвался Михаил, легонько хлопнув по стеклу, — какого хрена ты пошла в проститутки? Вот, накликала беду.
— Да не ори ты, — подняла Дарина ладонь, — я вот что хотела спросить: ты говорил тогда, помнишь? что мне предстоит за родительские грехи расплачиваться. Что ты имел в виду?
— Да я не знаю, Дарина, расплата ли это за мое преступление, или за твое легкомыслие, или за что-то еще. Я просто выдвинул предположение. Я видел то же самое, это же видение, точь в точь, и очень за тебя испугался. Со мной это не впервые, уже лет двадцать вижу что-то, что потом непременно сбывается.
— И ты видел, как Игнат наставляет на меня пистолет?
— Я не знаю, Игнат или не Игнат, мне всех твоих любовников не упомнить. Какой-то парень. Красивый. Довольно высокий. Шрам на левой скуле.
— Игнат, — ахнула Дарина, — похоже на него. Но ничего, я буду осторожна.
Павел выходил из кабинета Бориса Алексеевича, когда в приемной наткнулся на Дарину.
— Привет, — сделал он шаг к ней поближе, — и кто тут у нас? Новый курьер?
Дарина складывала в сумку большие желтые конверты.
— Еще эти акты отвези поставщикам, — говорила секретарша, выкладывая файлы на стойку, — только обязательно сегодня, они уже звонили.
Дарина обернулась на Павла:
— Здравствуйте. Я — Дарина.
— Слышал-слышал. Клавдии дочь. Хочешь кофе?
— Надо успеть всё развезти до шести.
— На машине?