— Виделись? А где вы могли с ним видеться?
— Я уже не помню, мам. Может, и не виделись. Лицо знакомое.
— И что он сказал?
— Что ты — молодец, и он надеется, что я тоже буду молодец.
— Подлец. Столько крови мне свернул. Но ты не бойся, сразу он лютовать не будет, с новенькими всегда ведет себя корректно, уважительно, как минимум несколько недель. Это он потом раскроется. Ох, он раскроется! Всю свою подлую изнанку вывернет. Главное, не перечь ему. Даже если будет нести околесицу или в чем-то обвинять несправедливо, кивай, улыбайся, соглашайся. Будет кричать — опускай глаза, вроде как виновата, исправлюсь. Поняла? Не спорь, не повторяй моих ошибок. Ну ладно, хорошо что я всегда рядом, смогу поддержать, посоветовать. Или утешить, тут уж как пойдет.
Дарина слушала мать молча; достала салат из холодильника и жевала рукколу, заправленную лимоном и оливковым маслом, временами задумчиво кивая.
Бориса Алексеевича она не боялась, мало какая девушка будет бояться и трястись перед мужчиной, которого она видела голым и воспаленным от страсти.
Рассказы матери о психе-начальнике, который поломал ей жизнь, Дарина слушала годами, всю свою жизнь слушала. Одно и то же: про то, какой неподъемный груз вытягивает Клавдия, как жилы рвет, сколько пота-крови проливает, а взамен получает одни тычки, придирки и унижения.
Ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах Дарина не собиралась подхватывать и нести материнский крест. Расплата, о которой предупреждал отец, — это повторение безуспешного сценария, бег по кругу, а у Дарины не было ни малейшего желания тянуть лямку недооцененной наемной работницы, выслушивающей вечное охаивание, морщежопство и недовольство директора.
Но и махать рукой на Бориса Алексеевича с его филиалом Дарина тоже не собиралась. Рано или поздно ей пришлось бы взяться за ум, встроиться в социальную жизнь, найти приличную работу, она всегда это знала. Просто надеялась, что у нее есть еще пара лет беспечной жизни. Хотелось пожить беззаботно, поднакопить деньжат. Купить себе машину, и еще бы четыре-пять месяцев… Но раз пришла пора вступать во взрослую жизнь, что же, Дарина готова. И сможет дать отпор в случае необходимости.
И на следующий же день эту готовность пришлось продемонстрировать.
— Ты бы видел его лицо, — со смехом рассказывала Дарина Игнату, потягивая молочный коктейль из соломинки, — говорю ему: «Борис Алексеевич! А с чего Вы взяли, что я соглашусь проводить с Вами вечер, еще и в номере, каким бы шикарным он ни был? Я — сотрудница Вашего филиала, и ничего более». Это было нечто. Он аж поперхнулся.
Игнат улыбался, глядя Дарине в глаза. Падающий снег за окном походил на гусиные перья.
— Он теперь от тебя отстанет? — с одобрением спросил Игнат.
— Ему придется.
— Ты обращайся, если что. Я ему морду начищу.
— Да? — засмеялась Дарина, — а с чего ты будешь за меня заступаться?
— Ну как, — без улыбки ответил Игнат, — ты же — моя девушка.
Дарина прыснула:
— А давно? Просто я была не в курсе.
— А ты что, против?
— Да нет, я не против. Ты мне нравишься. Очень. Гораздо больше остальных мужчин.
— Для начала этого достаточно.
Глава 5
Заместитель директора Павел давно будоражил женский коллектив. За строгий костюм, решительность и авантюризм его прозвали Джеймсом Бондом.
Это Павел предложил пригласить горячих танцоров сальсы на Восьмое марта, в результате чего была скомпрометирована заместитель главного бухгалтера, не удержавшаяся от импульсивной выходки. Это Павел ввел обязательное обучение по пожарной безопасности каждую вторую пятницу с экстренным выключением компьютеров и эвакуацией из офиса за полтора часа до окончания рабочего дня. И это из-за Павла, который во всеуслышание заявил, что дамам строгие наряды не к лицу, отделу кадров пришлось проводить беседы с девушками в мини-юбках, в юбках с разрезом до середины бедра, в кофточках с откровенными вырезами, а затем отправлять домой переодеваться.
Да много чего Борису Алексеевичу приходилось прощать Павлу и спускать с рук, потому что когда дело касалось форс-мажорных обстоятельств, — тут Павлу равных не было.
— Что удалось выяснить? — спросил Борис Алексеевич.
— В шоколадных кексах обнаружили запрещенную пищевую добавку, — быстро ответил Павел.
— Только в них?