Пардес: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Придется, если хочешь увидеть.

Впервые на моей памяти Амир смотрел на Эвана не с вызовом, не с раздражением или презрением, а со страхом.

– Увидеть что?

Эван оттолкнулся от берега.

– Ты знаешь ответ.

Амир тут же вошел в воду.

– Задержите дыхание на тридцать секунд, – велел Эван. – А потом встретимся у дерева.

Конечности мои мгновенно онемели от ледяной воды. Я открыл глаза под водой. Эван смотрел на меня в упор.

Мы вышли на берег, и оказалось, что мы сухие, хотя мы даже не успели одеться. На мои щеки вернулся румянец. К пальцам вернулась чувствительность.

– Вряд ли вы голодны. – Эван сорвал с дерева гранат – маленький, с небольшой короной, густо-багровый – и протянул мне. – Один укус, – сказал он. – Всего один.

Я откусил кусок, передал гранат Ноаху. Терпкий, кислый, взрыв сока. Я выплюнул зернышки, вытер губы тыльной стороной кисти. Гранат перешел от Ноаха к Амиру и обратно к Эвану, тот откусил в последний раз, по подбородку его потекла красная струйка.

Вдруг все вокруг зашевелилось. Сверху донесся шепот. Цветы закачались, ветки под моими ногами захрустели в унисон. Над водой навис сумрачный силуэт.

Амир отступил на несколько шагов:

– Что за чертовщина?

Сумрачный силуэт затрепетал. У меня было отчетливое ощущение, что сумрак дышит, что он все время был здесь, ждал терпеливо, пока зеркало разлетится на осколки, трава пожухнет, цветы увянут, пока истекут сроки жизни, кончатся империи, разрушатся семьи, растают мечты, созданные человеком. “Если Иешайяху прав, – подумал я, – и Бог создал не пустоту, а обитаемый мир, как же тогда освятить скорбь человеческой жизни?” Сумрак зашевелился, спокойно двинулся к нам. Кто-то взял меня за плечо. Эван оттолкнул меня в сторону, вышел вперед, предстал перед бесформенной пустотой.

– Эван, – выкрикнул Ноах за моей спиной, – уйди оттуда.

Послышался рев воды, смерть переплелась с жизнью. Сумрак приближался все быстрей.

– Эван!

В последний миг перед тем, как сумрак достиг его, Эван встряхнулся, повернулся к нам и попытался убежать. Мы с Ноахом и Амиром припустили со всех ног. Мы обогнали Эвана всего лишь на несколько ярдов – Ноах впереди, мы с Амиром следом, – но Эван с покалеченной ногой безнадежно отстал. Я услышал его вопль, обернулся, увидел, что сумрак нагоняет его, оступился и рухнул ничком. Попытался подняться на четвереньки, сумрак приближался, вот он почти надо мною, и тут я нащупал ракетницу, она выкатилась из упавшего Эванова рюкзака. Я схватил ее и выпалил в опускающийся сумрак.

Вспышка взмыла вверх, ярко-оранжевой кометой пронзила бесконечное пространство – урок нарушенной относительности, – но вскоре выдохлась и по дуге полетела вниз. Спустилась из росистого утра в призрачный вечер, обрушилась взрывом красок, осыпала нас дождем неоново-электрических желтых и красных искр.

Ко мне подбежал Амир:

– Что случилось?

Ноах помчался вперед, схватил Эвана, тот полз на четвереньках, хватал ртом воздух.

– Что…

С небес спустилось облако пламени, в нем стоял расплывчатый силуэт. Сперва он напомнил мне Витрувианского человека, только с крыльями, но потом я разглядел четыре лика: спереди человек, справа лев, слева бык, сзади орел. Силуэт становился выше, больше, еще больше, наполнял собой атмосферу, описывал круги. У меня замерло сердце: теперь лица были человечьи. Одно мое, второе Эвана, третье Ноаха, четвертое Амира. Лица эти мигали, плакали в унисон. Из середины облака вырвалась молния, следом вихрь.

– Дуй! – Эван стоял на коленях, шрам его алел. – Вы, хляби и смерчи морские, лейте[297], вашу мать!

Груды обрывочных изображений. Чей-то труп, какой-то лев и осел. Псы пожирают псов. Я за руку с матерью иду по развалинам Иерусалима. Закаты, рощи, океаны, летние солнцестояния, оливковые деревья. Тельцы, закланные на алтаре. Лисы бегут, горят их хвосты. Огонь окружает наш город, каждое дерево, каждый дом, каждый холм. Вода в кровь, град в огонь. Красные дверные рамы, великий злодей, плач матерей. Гора над нами: мы одолеем, мы одолеем. Множество лестниц. Вверх-вниз. Край засухи. Прекрасная тень смерти. Каин убивает Авеля, Иосиф взывает из ямы. Годы плавятся: мои родители хоронят своих родителей, я хороню моих родителей, меня хоронят какие-то незнакомцы. Года, десятилетия, столетия, эры. Наша четверка держится за руки, сливается воедино, объединенное всезнание, возвышенное видение, божественный образ.

Я сидел в пустынном величественном зале. Все белое, чистое, блестящее. Потолок простирался насколько хватало глаз, точно футуристический амфитеатр. Я был один, в черном смокинге, в центре ряда, вокруг меня – тысячи незанятых мест. Впереди сцена с белым занавесом. На правой стене картина в раме: охваченный бурею замок пьяно клонится в море. Темные оттенки, вихрь света, облака в серых пятнах, зубчатые утесы, корабль вдали.

– Билет, пожалуйста. – Тоненький голосок в левом ухе. Сбоку терпеливо дожидался малыш в кондукторской фуражке, тянул ко мне руку. На табличке написано: “Даниэль”.

– Что?

[297] У. Шекспир. “Король Лир”. Перевод Б. Пастернака.