– Ты хочешь, чтобы я принял удар на себя? А если я скажу, что вынужден был спасти нас, потому что ты собирался врезаться в причал и угробить нас? А если я скажу, что ты потащил меня кататься против моей воли?
Эван беспокойно посмотрел мне прямо в глаза:
– Но ты ведь можешь сказать правду. Ты можешь сказать, что это несчастный случай, ужасная ошибка. Что я и пьян-то особо не был. Что я извинился перед тобой, что я готов загладить вину перед твоими родителями, отцом Реми и всеми причастными. Можешь даже сказать, что я поступил безрассудно, вел катер чересчур быстро, хотел тебя попугать и что ты считаешь – такого не повторится. А еще ты, возможно, скажешь, что принял мои извинения, – он прикусил губу, стараясь сохранять спокойствие, – и тем самым избавишь меня от многих неприятностей.
Я обдумывал его просьбу. Во мне крепла убежденность выполнить ее, инстинктивная верность и дружба. Я даже решил было, что простил его. А потом представил, как Эван и София прижимаются друг к другу всем телом, как они стонут. Я заставил себя успокоиться и ответил:
– Я не могу этого сделать.
Эван смерил меня взглядом, ничего не сказал, улыбнулся. Медленно, с усилием поднялся на ноги, прихрамывая, вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.
Назавтра после математики я застал у своего шкафчика Софию. Я остановился, потом направился к ней. И с непрошеной ясностью осознал, что при виде Софии, прислонившейся к моему шкафчику, меня по-прежнему переполняет радость, несмотря на то, как она обошлась со мною, несмотря на то, что я чудом выжил в аварии, несмотря на то, что не мог решить, как быть с Эваном. Вот что меня удручало: я пережил событие из тех, что объективно переворачивают жизнь, но острее всего по-прежнему ощущал обычные проявления любви, надежды и страдания.
– Привет, – сказал я.
– Кто бы мог подумать, что ты задержишься после математики.
– Мне надо было поговорить с Портером о моих успехах. Точнее, отсутствии таковых. (В коридоре было пусто. Уже начался следующий урок.) Ты ждала меня?
Она кивнула.
– Я так понимаю, у меня есть повод для беспокойства.
– Не пугайся ты так. Это даже обидно.
– Извини, я сужу по собственному печальному опыту. Когда ты дожидалась меня в прошлый раз, ничем хорошим это не кончилось. – Прижимая к груди учебник по математике, здоровой рукой я неловко попытался отпереть шкафчик.
Она коснулась моего плеча, мягко отстранила меня. По спине у меня пробежал холодок.
– Какой у тебя код?
– Зачем тебе?
– Ты мне не доверяешь?
– Доверяю, конечно, но я и сам справлюсь…
– С одной рукой? Это неудобно.
– Спасибо, но…
– Ну что ты, в самом деле.
– Ладно, – сдался я и немедленно покраснел. – Ноль семь два четыре.
Она окинула меня взглядом, подавила улыбку.
– Какое странное совпадение.
– Да что ты говоришь.
– Хочешь верь, хочешь нет, но у меня день рождения двадцать четвертого июля.
– Извини, у меня руки не дошли поменять…
Она покрутила замок, открыла дверцу.
– Я имею в виду, какова вероятность? Впрочем, насколько я понимаю, в цифрах ты несилен.