Ноах подбирал остатки баба гануша.
– Джемма?
– Мы с ней мутим.
– С каких пор?
Оливер пожал плечами.
– Романтик нашего времени, – заметил Амир.
– Я полагал, это звание принадлежит Дрю, – ответил Оливер.
Эван положил ладонь на стол и принялся медленно тыкать ножом между растопыренными пальцами.
– Идену и кому?
– Ты же вроде путаешься с Гросс, Дрю? – уточнил Оливер.
– Чувак, – сказал Ноах, – успокойся.
Оливер поднял руки в знак протеста:
– Чего? Простой вопрос.
– Значит, надо было сформулировать иначе, – пояснил Ноах. – И вообще это не твое дело.
– Извини. Дрю, ты же сейчас встречаешься с мисс Гросс?
Я не знал, что ответить, неопределенно мотнул головой и допил “Спрайт”.
– Раз уж мы разрешили этот важный вопрос, – произнес Эван, все быстрее тыкая ножом, – тогда пошли?
– Иисусе, – Амир поежился, – может, хватит уже? Меня страх берет даже смотреть на это со стороны.
Эван увеличил скорость и в конце концов задел мизинец зазубренным острием.
Ноах вздрогнул.
– Черт, тебе больно?
– Ничего страшного. – Меж мизинцем и безымянным пальцем Эвана выступила кровь.
Мы набились в джип – вокруг не было ни души – и достали заначку Оливера. “Y100”, называвшая себя “первой радиостанцией хитов в Майами”, передавала Канье. Окна затуманились. Вдалеке горели красные фонари.
Закончив, – мрак чуть искривился – мы направились к экстрасенсу. Над дверью стукнули бусины, оповещая о нашем приходе. В приемной стояла почти непроглядная тьма, светился только экран компьютера, отражаясь в зеркале позади стола. Слабо пахло жухлыми цветами и дымом благовоний. За столом под зеркалом сидела женщина. Загорелая, весноватая, с огрубевшей кожей. На столе возле компьютера лежал тюрбан.
Эван обратился к женщине:
– Вы открыты?
Она подняла глаза и выругалась; язык был похож на румынский.
– Вы меня до смерти напугали. – Мы подошли ближе и увидели, что она в наушниках. Женщина сняла их и надела тюрбан. – Извините. Я работала.
– Вы смотрите “Офис”, – сказал Оливер.
– Вообще-то я изучаю астрологию.