– Расхаживаешь здесь, вытворяешь что вздумается? Так вот что я тебе скажу, говнюшонок, если ты воображаешь, будто…
– Послушай, – Дэвис повернулся спиной ко мне, наставил на Джио палец, – ты не имеешь права так разговаривать с учащимися. Мой отец…
Джио, не прерывая нотацию Дэвиса, еле заметно кивнул на баночки возле раковины. Я недоуменно вытаращился на него, и тут до меня дошло, что означает эта мимика. Сколько ни подмигивал мне Джио, я никак не мог решиться, но в конце концов, представив, как огорчится мать, поменял баночки местами. Дэвис как раз закончил с проповедью и схватил ближайшую к нему.
– Окей, окей, ты прав, Дэвис, очень прав, а теперь проваливай, да?
– Да, ладно. – Дэвис глубоко вздохнул, в руках у него была моя баночка. – Благодарю покорно, я ухожу. – И удалился, мурлыкая себе под нос очередную гарвардскую балладу.
– А этот чувак не настолько умен, как говорят. – Джио заглянул под дверь кабинки – убедиться, что мы одни.
– Джио, я не понимаю.
Он отмахнулся:
– Бери баночку и иди уже. У меня плохое зрение. Катаракта. Я ничего не видел.
– Серьезно, как ты…
– Господи. – Он схватил баночку. – Помнишь ту историю, которую рассказывают раввины? Потоп, чувак молится, к нему подплывают лодки, но он отказывается, ждет, ждет и в конце концов тонет? Попадает в рай и спрашивает Бога: почему Ты мне не помог, я ждал Тебя, я отсылал прочь лодки? А мораль – совсем как в жизни – такова: не надо тонуть в собственной моче. Намек понял? – Он сунул мне баночку, я неохотно взял теплую желтую жидкость Дэвиса. – Ни слова, окей? Иди отдай и бегом в класс. – Он выругался – кажется, по-итальянски. – Они думают, я не слушаю, но старый Джио слушает. Когда приплывает лодка, садись в нее и не задавай вопросов. – Он выпроводил меня из туалета и захлопнул дверь.
В субботу вечером Донни пригласил нас на день рождения. После случившегося на рассветном миньяне его не выпускали из дома, но на этот раз родители сжалились и разрешили устроить скромную вечеринку на заднем дворе – с условием, что придет только баскетбольная команда. Подали торт и мороженое. Под испытующими взглядами Силверов мы слонялись вокруг бассейна, делая вид, будто никогда не были у Донни. (“Какой красивый у вас дом, миссис Силвер, – к ужасу Донни, воскликнул Оливер едва ли не с порога. – Все оформлено с таким вкусом. Даже не верится, что я никогда у вас не был!”) Праздник не продлился и двух часов.
На вечеринке мы не наелись, и Эван предложил заехать в израильское кафе, где подавали питу, оно работало допоздна. Кафе – маленькое, на два столика, – пряталось в глубине запущенного торгового комплекса. Рядом ютилась лавка с мутными окнами, над входом горела вывеска: “ЭКСТРАСЕНС: ГАДАНИЯ И ПРЕДСКАЗАНИЯ”.
– Даже удивительно, что такое место работает, – произнес Амир, набив рот шаурмой. – Почему городские власти его не закрыли?
У Оливера изо рта капала тахини.
– А чего им его закрывать? – Вытереть губы салфеткой он не удосужился. – Это законный бизнес.
– Ага, – Ноах рассмеялся, – ничем не хуже того борделя в Ки-Уэсте, куда ты хотел зайти.
Амир молча откусил еще кусок.
– И там, и там ты платишь за то, чтоб тебя поимели.
– Мило и вдобавок умно. – Оливер проверил телефон. – Ты, часом, не в МТИ поступаешь?
Эван отодвинул тарелку на середину стола:
– Хрен с ним. Давайте попробуем.
Я нахмурился:
– Что попробуем?
– Зайдем к экстрасенсу. – Эван рассеянно вертел ножик. – Интересно же.
– Ну еще бы. – Амир наблюдал за движением ножика. – Тебе и Красное море расколоть интересно, так что экстрасенсы явно по твоей части.
Эван взглянул на часы:
– Да ладно вам, сейчас даже двенадцати нет. Чем еще заниматься?
Оливер убрал телефон в карман:
– Отлично, я за. Все равно Джемма только что отменила встречу.