Пардес: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Мы смотрели друг на друга.

– Спи, милый принц[202]. – Она легко меня поцеловала и ушла в дом.

Свидания в кафе-мороженом, недолгие вылазки на гольф (она неизменно обыгрывала меня), на пляж, на каток (я постоянно падал и цеплялся за ее руку), поездка на виллу Визкайя[203], беззаботные, приятные вечера вдали от уроков, родителей и друзей. Так пролетели несколько ярких, продуваемых всеми ветрами недель, ее теплая рука в моей руке, ее губы на моих губах, ее дыхание на моей шее, сильная эйфория, сильное беспокойство, ощущение, будто проживаешь несколько дней за один. И все равно меня мучил вопрос, что привлекает Софию во мне, я невольно ждал, когда же она опомнится. Я постоянно напоминал себе, что не такой, как все. Я наивный, я искренний, я вдумчивый, я неиспорченный. Наверное, все дело в последнем – помимо всего прочего, я еще не был сломлен.

Принять, что я могу получить желаемое, что я могу мгновенно стать безусловно счастливым, было еще труднее, чем принять, что я нравлюсь Софии. Чтобы в это поверить, требовалось известное логическое противоречие, почти как у Мура[204]: я, разумеется, знал, что встречаюсь с Софией Винтер, но не верил в это. Я полагал, что взрыв неизбежен, однако готов был заплатить любую цену, если это удержит Софию рядом со мною – на столько, на сколько возможно.

Мы виделись с рабби Блумом три раза в неделю. После Лукреция мы перекинулись с креационизма на политическую теологию, исследовали взаимосвязь между современным ортодоксальным иудаизмом и нормативной этикой. Мы жадно глотали книги, писали краткие работы, наперебой старались отличиться. К нашему общему удивлению, Эван, несмотря на свою репутацию на обычных уроках, зарекомендовал себя самым серьезным учеником в группе. Он никогда не забывал выполнить домашнее задание, принести тетрадь, в которой проворно записывал озарения, задерживался после нашего ухода и вовлекал рабби Блума в пылкие дискуссии.

– Зачем мы надеваем тфилин? – спросил рабби Блум на недавнем занятии. – В чем смысл тфилина?

– Это же очевидно, – ответил Оливер, попивая чай, – крашеная коровья шкура кажется нам очень красивой.

– Потому что Бог избавил нас от рабства, – Амир закатил глаза, – и мы ценим ежедневные напоминания о мире, из которого вышли.

– Части тела имеют символическое значение, – подхватил Ноах, – этому учат в средней школе перед бар-мицвой, рукой и головой мы служим Богу.

– Ага, но лично я думаю, мы служим Богу третьим органом, – вмешался Оливер, – по крайней мере, праведники, так ведь, рабби Блум? Маленькая здоровая доза пру урву?[205]

Рабби Блум слушал, как мы повторяем все, чему нас учили: нам нужно постоянно напоминать о власти Бога, нам нравится соблюдать мицву, мы находим утешение в том, что существуют заповеди, понять которые нам не позволено. А потом в свойственной ему спокойной и строгой манере рассказывал о том, что Кьеркегор верил: неограниченная свобода и есть настоящее рабство, что за свободу приходится платить добровольными обязательствами, что тфилин оставляет метины на руках, дабы напомнить нам – мы изменились не поверхностно, но глубоко. Я очень скучаю по этим восторженным беседам и до сих пор регулярно вспоминаю то время. И по сей день, очнувшись от далекого сна, в этом блаженном коридоре меж забытьем и явью я слышу его голос, вижу огонь в его глазах, когда он рассказывает о Канте, Юме и прочих, в кого я вряд ли снова поверю.

Декабрь

Результаты экзамена стали известны в субботу, а это значило, что мне пришлось в тревоге ждать их весь шаббат. Я убивал время чтением, потом отправился бродить по городу, надеясь встретить Софию. Даже подумывал заглянуть к ней – вот до чего меня мучило нетерпение, – но опомнился и вместо Софии зашел к Ноаху.

– В чем дело, дружище? – Ноах открыл дверь, хлопнул меня по спине. – Почему у тебя такое лицо, будто ты увидел привидение?

– Потому что у меня такое ощущение, будто я жду не дождусь, когда же его увижу.

Я направился следом за ним по коридору.

– Тогда тебе вряд ли понравится то, что происходит в гостиной.

– В смысле?

Мы заглянули на кухню, Ноах взял мне “Хайнекен” и повел меня в гостиную к остальным.

– Мы проверяем баллы.

– Посмотрите, кто пришел, – сказал Оливер, в руках айфон. Сидящий рядом с ним Эван фыркнул, увидев меня. – Мы как раз сообщили кагалу результат Ноаха.

Я сел на диван, поставил пиво на пол. Амир впился в меня взглядом, точно выискивал доказательства вины.

– Ты ведь еще не смотрел? – спросил он.

Я смущенно моргнул. До сих пор не привык, что окружающие меня люди безнаказанно нарушают шаббат. Глядя на Амира, ожидающего моего ответа, я вспомнил, как в пятом классе Мордехай признался мне, что в пятницу вечером включал и выключал “Уокман”. Он настаивал, что это круто, уговаривал меня попробовать. “Даже если тебе не понравится, даже если ты больше никогда не захочешь этого делать, – убеждал он, – все равно ты будешь знать, что восстал хоть однажды”. Я попросил неделю на размышления, но, когда наступила пятница, удержался, вдруг представив Мордехая змеем, соблазняющим Еву запретным плодом. Почему он доверил свой секрет именно мне, было очевидно по моей реакции: я изумился, но не ужаснулся. В отличие от Шимона и остальных, мне не претила сама мысль о грехе. И потом еще долго я воображал себя рабби Амноном из Майнца, который едва не предал Бога.

– Сейчас шаббат, – ответил я.

– То есть нет, как я понимаю, – сказал Амир.

– Нет.

– Вообще-то, если бейт-дину[207] это важно, – Ноах плюхнулся рядом со мной, – формально грех не мой. За меня в интернет вышел Оливер.

Я неловко отхлебнул пиво.

– По-моему, тут нет никакой разницы.

[202] У. Шекспир. “Гамлет”. Перевод М. Лозинского.

[203] Вилла-дворец в Майами, ныне музей.

[204] Парадокс английского философа Дж. Э. Мура (1873–1958): “За окном идет дождь, но я в это не верю”.

[205] Плодитесь и размножайтесь (ивр.).

[207] Бейт-дин – иудейский религиозный суд, при рассмотрении дел руководствующийся Галахой.