– Да что он знает, этот идиот?
– Полагаю, немало.
– По литературе ты набрал выше среднего, – заметила она, – то есть небезнадежен. – Она торжествующе закрыла ноутбук, положила голову мне на колени. – Но…
– Что?
– Ты же вроде не хотел возвращаться в Нью-Йорк?
– Я не хотел возвращаться в Бруклин. Для того, моего Нью-Йорка, что Колумбия, что Лондон. Другая вселенная.
– Ты бывал там?
– Один раз. В детстве, я тогда учился читать, мама отвела меня в библиотеку. Она часто меня куда-то водила. Она ведь когда-то училась там – правда, недолго. В Барнарде.
– Почему недолго?
– Ну, потом она стала фрумом.
– Тебе никто не мешает быть фрумом.
– Большим фрумом, я имею в виду. Фрумом, как в Бруклине. Фрумом, как мой отец.
София потрогала подушку, подняла голову с моих колен.
– То есть ты хочешь сказать, что со мной это никак не связано.
Я запустил правую руку в ее волосы.
– В каком смысле?
– Вдруг я все же поступлю в Джульярд.
Я пожал плечами.
София села, обхватила руками лодыжки в носках.
– Я просто думаю, тебе следует действовать из правильных побуждений. Это серьезное решение.
– Знаю, – бросил я и убрал от нее руки.
Она кивнула:
– Значит, Колумбия.
С помощью Софии я начал собирать документы для ранней подачи. Она помогала мне заполнить головоломную анкету Пруста – “Опишите ваших любимых литературных персонажей”, “В чем, по-вашему, заключается счастье?” – и советовала, как лучше написать о себе (сама она работала над этим сочинением несколько месяцев).
– Неужели ты начала в августе? – спросил я. – Вот это да.
– Не в августе.
– Ох, значит, ты все-таки нормальный человек.
– Ари, это “Коль Нешама”. Я начала в прошлом году.
– Ничего себе.
– А чему ты удивляешься? Здесь у всех так.