Ноах залпом выпил красный “Гаторейд”.
– Какое приглашение?
– Присоединиться к нам. Вы все восприимчивые мыслители, бесспорно, наши лучшие…
Амир взглянул на Оливера и хохотнул. Оливер в ответ показал ему средний палец.
– Если бы это приглашение действительно распространялось на лучших мыслителей, – произнес Амир, – надо было позвать первую пятерку, а не этот… дивный комплект.
– Что за человек. – Оливер вздохнул. – Вечно печется о своем месте в иерархии. Вы когда-нибудь видели того, кто настолько гордился бы вторым местом?
– Меня всего лишь удивило, что ни Софию, ни Дэвиса…
Рабби Блум закинул ногу на ногу.
– Вы желаете включить и мистера Дэвиса? Я полагал, вы предпочтете исключить его.
Амир не нашелся что ответить. Оливер фыркнул.
– Так в чем дело-то? – спросил Ноах. – Это, в общем, что-то типа книжного клуба?
– В некотором роде, мистер Харрис, – согласился рабби Блум. – Назовем это книжным клубом, который уделяет особое внимание насущным жизненным вопросам, маскируется под инновационную дисциплину и создан с учетом вас пятерых.
Оливер пошевелился, собираясь встать.
– Ага, но нет, спасибо, рав. Это очень великодушно с вашей стороны и все такое, но чтения у меня и так выше крыши.
– Я преподаю довольно давно, джентльмены, дольше, чем готов признать. И как профессионал считаю вас самой непочтительной компанией, с какой мне доводилось сталкиваться.
Ноах рассмеялся. Амир огорчился.
– Ой, всё, – ответил Оливер. – Вы вгоняете нас в краску.
– Однако подозреваю, что непочтительность ваша столько же связана с сомнениями, скажем так, сколько и с личным несчастьем. – Рабби Блум снял очки, протер линзы. Я обвел глазами наш круг. Эван, потупясь, едва заметно кивнул, точно все это время терпеливо ждал, когда же наконец директор выскажет эту мысль. – Так что смейтесь на свой страх и риск. Разумеется, вы вольны сами принять решение. Но предупреждаю: если вы откажетесь участвовать, в случае очередных проступков я вынужден буду прибегнуть к более традиционным дисциплинарным методам.
Эван улыбнулся:
– Как ответили наши прародители, когда Господь занес над их головами Синай и угрозой вынудил принять Тору?[190] “Наасе ве-нишма”[191].
– А как же другие уроки? – спросил Амир. – Как нам наверстывать пропущенное?
– Вам не придется ничего наверстывать, – заверил его рабби Блум, – если ваш интерес окажется достаточно серьезным.
– Итак, – подытожил Эван, – просто чтобы убедиться, что мы все поняли: вы действительно верите, что покажете нам какие-то великие книги и мы исправимся, словно по волшебству?
– Именно так, мистер Старк. Я действительно верю, что вы исправитесь.
Эван встал и протянул руку рабби Блуму:
– Когда начинаем?
Пожалуй, самым громким событием ноября стал день рождения Реми Уайт. Последние несколько лет, пояснил Ноах, Уайты арендовали самые модные ночные клубы Майами, куда иначе попасть практически невозможно, и устраивали шикарный праздник: официанты, фотографы, танцовщицы в клетках, знаменитости второго ряда, с которыми работал отец Реми.
– В общем, на всю катушку, – заключил Ноах. – Скульптуры изо льда, диджеи, бесплатный бар.
Приглашения разослали по почте – тяжелые кремовые листы бумаги с просьбой обязательно ответить, – и как я ни караулил, не успел перехватить письмо, мать сама достала его из почтового ящика.
– Что это? – Мать держала в руках огромный розово-золотистый конверт, на котором изящным каллиграфическим почерком были выведены инициалы Реми. – Чья-то бар-мицва?
[190] Речь об устном предании, согласно которому гора Синай в момент дарования десяти заповедей поднялась и нависла над евреями, угрожая раздавить их, если они не примут заповеди.
[191] “Сделаем и выслушаем” (ивр.). Речь о необходимости выполнять заповедь, даже если не понимаешь ее смысла.