— Тогда позволь мне сделать несколько разумных предположений, — я опустился на край ее кровати, приподнял ее ноги, освобождая место, и опустил их себе на колени. Из ее горла вырвался рык, но она ничего не сказала, когда я положил руки на ее икры. — Тебе не нужны деньги, чтобы утруждаться работой с банком, и ты, конечно, не просрешь ее, если возьмешься. Так что… ты здесь не просто так.
Я внимательно следил за выражением ее лица, но она держала глаза плотно закрытыми. Улыбка натянула уголок моего рта.
— Ну же, избавь меня от страданий, маленький щенок.
Ее глаза распахнулись, и она нахмурилась на меня, отчего в моей груди вспыхнуло тепло. Я получил реакцию, так что я определенно выиграл.
— Я больше не щенок, Роари, — угрожающе произнесла она.
— Для меня ты всегда будешь щенком, — поддразнил я, и ее щеки сердито надулись. Было слишком приятно дразнить ее.
Она резко поднялась, поймав в кулак воротник моего комбинезона.
— Я только что победила Дракона, и у меня достаточно энергии, чтобы справиться еще и с Львом-перевертышем.
Моя ухмылка расширилась.
— Пожалуйста, попробуй. Это сделает мой день.
Ее верхняя губа оттопырилась, и я почувствовал, что она действительно собирается попробовать, поэтому я протянул руку и притянул ее к себе, намереваясь обнять, тем самым окончательно ее обезоружив.
— Рад тебя видеть, Роза. Я бы сказал тебе держаться подальше от неприятностей, но ты и так уже в самой опасной тюрьме в Солярии, так что я не думаю, что ты сможешь залезть еще глубже.
Она вырвалась из моих рук, улыбка украсила ее губы и привлекла мое внимание на слишком долгое мгновение. Когда это у маленького щенка появились такие полные, удобные для облизывания губы?
— Поверь мне, Рори, — сказала она хриплым голосом, от которого у меня запершило в горле. — Я могу попасть в гораздо большие неприятности, чем сейчас.
Я прочистил горло и столкнул ее со своих колен, уложив на кровать, обращаясь с ней, как с юным Волком, с которым я раньше затевал драки без единой неуместной мысли. Хотя я немного пожалел об этом, когда она снова вздрогнула.
— Ну, тебе повезло, потому что у тебя здесь один из самых крутых парней, который прикроет твою спину.
— Правда? Где он? — невинно спросила она, поднимаясь на колени, и ее темные волосы рассыпались вокруг нее.
Я фыркнул от смеха, поднялся на ноги и наклонился так, что мы оказались нос к носу.
— Я вижу, ты все еще остроумна, маленький щенок. Здесь тебе это не поможет. В этих стенах живут поганые твари, которые выпотрошат тебя и за меньшее.
— Я могу сама о себе позаботиться, — закатив глаза, сказала она.
— Почему бы не позволить твоему детскому влечению воплотить твои фантазии в жизнь? Я правда хорошо позабочусь о тебе, щенок.
Она поднялась и с рычанием толкнула меня в грудь.
— Я не щенок. И я никогда не была влюблена в тебя.
Я тихонько хихикнул, схватив ее за запястья.
— Все в порядке. Половина кузин Данте были влюблены в меня. Это моя Харизма. Однако сейчас ты все еще краснеешь, а я не могу использовать свои дары Ордена, пока они подают подавитель через вентиляцию. Так что, по-твоему, это значит?
Как перевертыш Немейского Льва, я обладал силой, способной побудить других фейри исполнить любое мое желание. Мне нужно было только включить обаяние, и люди стекались ко мне, словно я был богом. Я использовал это, чтобы собрать здесь приличное количество последователей, но мне приходилось укреплять свою власть над теми, кого я собрал, каждый раз, когда я входил во Двор Ордена. Если у тебя не было банды в этой тюрьме, ты автоматически оказывался в невыгодном положении. Численность означала власть. А без власти в Даркморе ты быстро опускался на самое дно пищевой цепочки.
Она надулась, выдергивая свои запястья из моей хватки.
— Зачем мне влюбляться в старого пердуна Льва?
Я схватился за сердце и попятился назад, пока не ударился спиной о стену, притворившись, будто в меня стреляли.
— Черт, Роза. Ты ударила меня прямо по больному месту. Мне тридцать четыре, а не сто четыре, как твоему старому дедушке Фернандо.