— Начинай мыть пол, — приказал я, указывая на него, и она бросила на меня растерянный взгляд.
— Разве ты не хочешь сегодня поохотиться? — поддразнила она, двигаясь ко мне, покачивая бедрами.
— Начинай убирать. Сейчас же, — прорычал я, и ее брови сошлись. Она не стала перечить мне, что было лучше ее обычного самоуверенного поведения, и я наблюдал, как она берет с тележки ведро и щетку для мытья и ставит их на пол.
Она отвернулась от меня, расстегивая комбинезон и позволяя ему упасть к ее ногам.
— Что ты делаешь? — прорычал я.
— Я просто не хочу, чтобы он намок, — невинно ответила она, вылезая из него в одних сапогах, черном спортивном лифчике и трусиках. Я отвел от нее взгляд, когда она повернулась и положила комбинезон на тележку.
Она опустилась на колени и начала мыть пол, ее волосы струились вокруг нее. В процессе работы она передвигалась по полу на четвереньках, ее идеально круглая попка снова и снова привлекала мое внимание.
Я прочистил горло и устремил взгляд в потолок, сцепив руки за спиной. Я не собирался позволить ей снова отвлекать меня. У меня был план, и это была первая часть ее наказания.
Она проработала больше часа, пока не покрылась испариной, после чего я велел ей остановиться.
Поднявшись на ноги, она заправила волосы за уши и прикусила губу.
— Тебе нравится следить за тем, как я работаю для тебя, Мейсон?
— Еще раз употребишь мое имя, и я оформлю на тебя нарушение, Двенадцать, — я обнажил клыки. — Ты думаешь, я дурак, которого можно обвести вокруг пальца?
Она захлопала ресницами, качая головой.
— Нет, сэр.
Я шагнул вперед с негромким рычанием, продвигаясь до тех пор, пока не оказался прямо перед ее лицом, и наклонился, чтобы заглянуть ей в глаза.
— А я думаю, что да. Я думаю, ты играешь в игры, чтобы заставить мужчин делать то, что ты хочешь. Но я не твоя добыча, Двенадцать, я охотник. Так что тебе лучше бежать, пока я не доказал это.
Она сглотнула, ее зрачки расширились от моих слов, как будто она действительно была увлечена этим. Но сегодня я не собирался сдерживаться. Ей предстояло узнать, каково это — нажить себе врага в лице хищника.
— Беги, — прошипел я, и она развернулась и с диким смехом умчалась в лабиринт оборудования.
Я сделал вдох, чтобы замедлить свой бешеный пульс, навострив уши, пока она убегала. Я мог бы поймать ее с завязанными глазами и в полусонном состоянии, если бы захотел. В этом деле я эксперт, но сегодня я собирался удлинить ее поводок. Моя добыча всегда была вкуснее, когда думала, что победила.
Я направился в первый проход, медленно пробираясь по комнате, пока во мне поднималась жажда крови.
— На этот раз будет больно, Двенадцать! — окликнул я, ее шаги все еще доносились до меня из дальнего конца комнаты. — Ты узнаешь, с кем именно ты связалась.
Ее шаги затихли, и я ухмыльнулся, когда она спряталась где-то справа от меня. Я направился в ту сторону, стук моих сапог разносился по комнате и сообщал ей, насколько близко я подобрался.
Я обогнул следующий угол, и мое сердце заколотилось, когда я обнаружил, что она прислонилась спиной к большой трубе, которая тянулась вверх через всю комнату. Ее рука была в трусиках, и она прикусила губу, когда из нее вырвался стон.
— Какого хрена ты делаешь? — прорычал я, мой член затвердел от потребности, в то время как она полностью обезоружила меня.
— Эта игра такая горячая, — задыхалась она, ее веки были прикрыты и она подманивала меня ближе. — Иди сюда, офицер.
Я проглотил комок в горле, отказываясь сдвинуться с места ни на дюйм, я просто стоял и смотрел на нее с неистовым возбуждением и потребностью обладать ею, которая пожирала меня.
Она откинула голову назад, со вздохом произнося мое имя, и я точно не собирался оформлять на нее донос за это.
— Двенадцать, — прохрипел я, в то время как она задыхалась. — Остановись.
— Ты мне нужен, — умоляла она, и я рванулся к ней, теряя себя перед этим чертовски прекрасным зрелищем.
С рыком желания я поймал ее талию, и она потянулась к пряжке моего ремня, расстегнула его и просунула руку в мои боксеры. Она погладила мой ноющий член, и я выругался под нос, почувствовав, как ее мягкая ладонь сжалась в кулак. Я выдернул ее руку из трусиков и накрыл ртом ее пальцы, посасывая их и пробуя на вкус, отчего ее глаза расширились от удивления.