— Что с остальными? — резко спросила она.
— Ты одна?
— Что с остальными?
— Ты хоть немножко понимаешь, что происходит?
— Могу рискнуть высказать предположение.
Думминг покачал головой:
— Все гораздо хуже.
— Что с остальными? — раздраженно повторила Маграт.
— Насколько могу судить, между континуумами определенно возник прорыв, который сопровождался чудовищным дисбалансом на энергетических уровнях.
— Но что с остальными?
Думминг Тупс боязливо оглянулся по сторонам…
— Давай-ка уйдем с дороги. По округе столько эльфов шастает…
Думминг исчез в кустах. Маграт последовала за ним и скоро увидела второго волшебника, прислоненного к стволу дерева на манер стремянки. На лице его сияла широкая улыбка.
— Это казначей, — представил Думминг. — Кажется, мы слегка перекормили его пилюлями из сушеных лягушек. — Он повысил голос. — Как… дела… казначей?
— Пожалуй, я отведаю жареного дурностая, — ответил казначей, счастливо улыбаясь пустоте.
— А почему он вдруг стал таким жестким? — спросила Маграт.
— Наверное, какое-то побочное действие.
— И ты ничего не можешь с этим сделать?
— Да? А по чему мы будем переходить через ручьи?
— Эй, пекарь, зайди завтра, и мы возьмем поджаристую, с корочкой! — воскликнул казначей.
— Кроме того, по-моему, он вполне счастлив, — кивнул Думминг. — А ты, госпожа, случаем не воительница?
— Что?
— Ну, я имею в виду эти доспехи и все остальное…
Маграт опустила взгляд. Она все еще в руке сжимала меч. Шлем постоянно падал на глаза, хотя она напихала в него обрывков подвенечного платья.
— Я… э… да. Да, ты абсолютно прав. Это именно я. Абсолютно точно. Да.
— Приехала на свадьбу, должно быть? Как и мы.
— Именно. Определенно на свадьбу. Все верно. — Она перехватила меч. — А теперь расскажи наконец, что произошло. И особое внимание удели тому, что произошло с остальными.
— Ну… — Думминг рассеяно поднял обрывок мантии и принялся вертеть его в руках. — Мы все отправились смотреть Представление, понимаешь? Пьесу, назовем это так. Игру актеров. И… и все было очень смешно. Мужланы в огромных сапогах и соломенных париках топали по сцене, изображая из себя дам и господ, но ни черта у них не получалось. Было очень смешно. Казначей просто умирал со смеху. Правда, он иногда и над деревом может похохотать, и над камнем каким. Тем не менее все веселились. А потом… потом…
— Я хочу знать все, — перебила Маграт.
— Ну… ну… А потом случилось что-то, чего я не помню. Что-то, имеющее отношение к игре, как мне кажется. Вдруг… вдруг все стало настоящим. Понимаешь, что я имею в виду?