— Но у меня нет армии. Стало быть, придется все делать самой, верно?
На сей раз Маграт удалось пришпорить лошадь и послать ее в галоп.
Думминг проводил девушку взглядом.
— Знаешь, это все народные песни. Они виноваты, — поведал он ночному воздуху.
— У-ук.
— Ее ведь убьют, окончательно и бесповоротно убьют.
— У-ук.
— Привет, господин Цветочный Горшок, две пинты угрей, будь лаской.
— А может, судьба у нее такая?
— У-ук.
— А также тысячелетнюю руку и креветку.
Думминг Тупс выглядел смущенным.
— Кому-нибудь хочется последовать за ней?
— У-ук.
— Ого-го, а куда это он пошел со своими большими часами?
— Это было «да» или «нет»?
— У-ук.
— С тобой все понятно, а вот он что лопочет?
— Трибле-трабле, а вот и желе.
— Наверное, это все-таки означает утвердительный ответ, — несколько неохотно произнес Думминг
— У-ук?
— У меня такая красивая маечка.
— Но послушай, — возразил Думминг, — кладбища битком набиты людьми, которые поступали храбро, но крайне неблагоразумно.
— У-ук.
— Что он сказал? — спросил казначей, оказавшийся на мгновение в действительности по пути куда-то еще.
— Думаю, он имел в виду: «Рано или поздно мы все там будем», — ответил Думминг. — Проклятье. Пошли.
— Да, конечно, — согласился казначей. — Свистать всех на варежку, господин Боцман.
— О, только заткнись, а?
Маграт спешилась и отпустила лошадь.
Она знала, что находится рядом с Плясунами. В небе вспыхивали разноцветные огоньки.