В этом и заключалась его проблема. Он не был создан для борьбы, в нем не было ни унции от хищника. Единственный выход — молниеносная атака и не менее молниеносное бегство.
Но эльфы тоже умеют быстро бегать.
Он перепрыгивал через стволы, отчаянно скользил по кучам листьев, в глазах у него все помутилось, и тем не менее он понимал: эльфы догоняют его, обгоняют, ждут, когда он…
Листья взорвались. Мелкий бог едва успел заметить полную ненависти жуткую зубастую тварь с множеством рук. А потом он увидел двоих взъерошенных людей, один из которых размахивал над головой какой-то железякой.
Кышбо не стал смотреть, что будет дальше. Он проскользнул у твари между ног и помчался дальше, но боевой клич еще долго звучал в его длинных, обвислых ушах:
— Ну конечно, я займусь твоим прыщом! Как мы желаем? Объемом!
Нянюшка Ягг и Казанунда молча прошли к выходу из пещеры и поднялись по ступеням. Наконец они вынырнули на поверхность.
— Ух ты! — выразил свое отношение гном.
— Ага, утечки чувствуются даже здесь, — согласилась нянюшка. — Слишком уж жуткое место.
— Нет, я имел в виду, о боги…
— Он умнее ее. Или ленивей, — сказала нянюшка. — Он предпочтет ждать.
— Но он…
— Для нас они могут выглядеть как угодно, — объяснила нянюшка. — Мы видим ту форму, которую сами им придали.
Она опустила камень на место и отряхнула руки.
— Но с чего ему останавливать ее?
— Ну, в конце концов, он ее муж. И терпеть ее не может. Можно назвать это гражданским браком.
— Но чего именно он будет ждать? — спросил Казанунда, высматривая, нет ли поблизости еще эльфов.
— Ну, понимаешь, — нянюшка небрежно махнула рукой, — он считает, что все это преходяще. Железо, книги и часы, вселенные и все прочее. Настанет день, когда все это закончится, люди посмотрят на закат и увидят его.
Казанунда вдруг обнаружил, что и сам смотрит на закат за курганом. Огромная воображаемая фигура вставала на фоне пламенеющего неба.
— Настанет день, и он вернется, — тихо произнесла нянюшка. — Когда заржавеет даже железо в головах.
Казанунда прищурился. Он всю свою жизнь провел среди представителей разных видов и, разумеется, научился понимать язык тела, особенно выделенный таким крупным шрифтом.
— И, похоже, ты об этом сожалеть не будешь, — сказал он.
— Я? Я не хочу, чтобы они вернулись! Они — не заслуживающие доверия, жестокие и высокомерные паразиты, и нам они совершенно не нужны.
— Поспорим на полдоллара?
Нянюшка вдруг разволновалась.
— И не смотри на меня так! Эсме права. Конечно, она права. Эльфы нам больше не нужны. Каждый нормальный человек это понимает.
— Эсме — это такая маленькая, да?
— Ха! Нет. Эсме — это такая высокая, с носом. Ты ее знаешь.
— Да, верно.
— А маленькая — это Маграт. Добрая в душе и немножко мягкотелая. Вплетает цветочки в волосы и верит песням. Кто-кто, а она моментально пустилась бы с эльфами в пляс.