— Маграт Чесногк… — начала матушка.
— Да, — смиренно согласилась Маграт. — Да. Знаю. Я мокрая курица.
Нянюшка ласково похлопала ее по плечу.
— Ничего, — ободряюще произнесла она. — Сегодня ночью мы славно потрудились. Теперь у этой твоей Эллы примерно столько же шансов угодить на бал, сколько у меня… стать королевой.
— Ни платья, ни кучеров, ни лошадей, ни кареты, — перечислила матушка. — Хотела бы я посмотреть, как она выкрутится на этот раз. Сказки, говоришь? Ха!
— Так, а что мы дальше будем делать? — спросила Маграт, когда они крадучись вышли во двор.
— Сегодня же Сытый Вторник! — воскликнула нянюшка. — Предлагаю как следует повеселиться!
Из темноты появился Грибо и принялся тереться о ее ноги.
— А я думала, что Лили попробует как-нибудь извести его, — сказала Маграт.
— С таким же успехом она могла бы попробовать извести наводнение, — хмыкнула нянюшка. — Так как насчет погулять от души?
— Что-то не по душе мне отплясывать на улицах, — призналась матушка. — Это сколько ж ты рому выпила?
— Ой, да будет тебе, Эсме, — махнула рукой нянюшка. — Помнишь пословицу? Если не можешь славно повеселиться в Орлее, то скорее всего ты уже мертв. — Но тут она вспомнила про Субботу. — Впрочем, возможно, в Орлее даже мертвым перепадает чуток веселья.
— А может, нам лучше остаться здесь, — предложила Маграт. — На всякий случай?
Матушка Ветровоск задумалась.
— Ты что, Эсме, считаешь, ее могут отправить на бал в тыкве? — спросила нянюшка Ягг. — А кого запрягать-то будут? Мышей? Хе-хе-хе!
Перед мысленным взором матушки Ветровоск возникли две женщины-змеи, и она снова засомневалась. Но день и в самом деле выдался долгим. Кроме того, если подумать, это действительно смешно…
— Ну ладно, — решилась она. — Но запомни: гулять от твоей души я ни в жизнь не стану!
— Там танцуют и все такое прочее… — вкрадчиво промолвила нянюшка.
— И еще, наверное, продают всякие банановые напитки, — добавила Маграт.
— Ставлю миллион против одного, что так оно и есть! — радостно воскликнула нянюшка Ягг.
Лилит де Темпскир улыбнулась сама себе в двойном зеркале.
— Ну надо же, — сказала она. — Ни кареты, ни платья, ни лошадей. И что тут делать старенькой крестной? Бедная я, разнесчастная. В общем, ой-ой-ой, как говорится.
Она открыла небольшой кожаный футляр, похожий на те, в которых музыканты обычно носят свою любимую флейту.
В футляре оказалась палочка — точная копия волшебной палочки, что была у Маграт. Лилит вытащила ее и переставила серебряные и золотые кольца в новые положения.
Послышался щелчок, который издают затворы самых зловещих ружей.
— Придется работать с тыквой, — сказала Лилит.
Основная разница между разумными и неразумными объектами заключается в том, что изменить вид первых хоть и трудно, но все же не так уж невозможно. Главное здесь — ментальные настройки. В то время как для превращения неразумного объекта вроде тыквы — а трудно себе представить объект более неразумный, чем тыква, — требуется волшебство и только волшебство.
Но если его молекулы помнят то время, когда они еще не были тыквой…
Она рассмеялась, и мириады отражений Лилит, населяющие зеркальную вселенную, рассмеялись вместе с ней.
Центр Орлеи уже отпраздновал свой Сытый Вторник, и сейчас темные и освещенные светом факелов церемонии разворачивались в бедных предместьях, окружающих высокие белые здания. Тут были фейерверки. Были танцоры и пожиратели огня, были перья и блестки. Ведьмы, представления которых о народном гулянье ограничивались пляской вокруг костра, разинув рты, смотрели с запруженного зеваками тротуара на проходящие мимо праздничные процессии.