— Но ведь тебе, по-моему, не нравится твое ремесло!
— Я его ненавижу. Но одно с другим никак не связано. Если уж мне на роду написано было служить Шутом, я буду делать это на совесть.
— Это глупо, — фыркнула Маграт.
— Скорее по-шутовски.
За время разговора Шут потихоньку придвигался ближе.
— А что со мной будет, если я сейчас тебя поцелую? — предусмотрительно поинтересовался он. — Я превращусь в лягушку?
Маграт снова уставилась на свои колени. Колени заерзали, смущенные таким обильным вниманием.
По бокам Маграт возникли две незримые тени: с одной стороны появилась Гита Ягг, а с другой — матушка Ветровоск. Матушкина эманация глядела на нее крайне сурово. «Ведьма всегда должна быть хозяйкой положения», — внушала ей эманация.
«Ну, это уж как кому нравится», — заявил призрак нянюшки, сопровождая слова широкой улыбкой и призывным пожатием плеч.
— Давай проверим, — предложила Маграт.
Поцелуй, который затем последовал, стал самым долгим и страстным за всю историю любовных утех.
Время, как всегда твердила матушка Ветровоск, — весьма субъективная субстанция. Годы ученичества в стенах Гильдии обернулись для Шута вечностью, тогда как часы, проведенные вместе с Маграт, показались ему считанными минутами. Зато в небесах над Ланкром секунды, как ириски, начали растягиваться в озвученные душераздирающим воем часы.
— Лед! — вопила матушка. — Помело обледенело!
Нянюшка Ягг стойко держалась рядом, тщетно пытаясь подстроиться под дикие пируэты, которые выписывала матушка. По помелу бродили октариновые искры, норовя разрастись в настоящий пожар. Нянюшка свесилась со своей метлы и ухватила матушку за подол.
— А я ведь тебя предупреждала! — проорала она. — Так нет, сначала промокла насквозь в тумане, а потом на морозец кинулась, дура старая!
— Сию же минуту отцепись от моей юбки, Гита Ягг!
— Хватайся за меня да болтай поменьше! У тебя же пожар в хвостовой части!
Провалившись сквозь очередную тучу, ведьмы в один голос заверещали. Им навстречу незваной гостьей неслась поросшая колючим кустарником и очень твердая земля.
Однако в последний момент земля вдруг стушевалась и свернула в сторонку.
Взору нянюшки открылась огромная черная язва, на дне которой бурлила и плескалась вода. Они залетели прямиком в Ланкрское ущелье.
Помело матушки оставляло за собой настоящие клубы сизого дыма, однако ведьма упорно пыталась совладать с ним. В конце концов ей это отчасти удалось и она легла на обратный курс.
— Ты что задумала? — вскричала нянюшка.
— Я могу держаться русла реки! — рявкнула матушка Ветровоск. — Так что за меня не волнуйся.
— Живо перебирайся ко мне, слышишь?! Все уже, отлеталась…
В этот же миг за матушкиной спиной случился небольшой взрыв — прутья помела полетели в разные стороны и, пылая, исчезли в черноте ущелья. Помело зарыскало из стороны в сторону, но нянюшка успела схватить подругу буквально за секунду до того, как полетело второе крепление.
Осененное пламенем помело вырвалось из объятий старой ведьмы, совершило несколько кувырков и устремилось прямо в небеса, оставив после себя ворох искр и звук, который можно услышать, когда мокрым пальцем ведут по ободку бокала.
Нянюшка Ягг, держа на вытянутой руке матушку Ветровоск, летела в прямо противоположном направлении, то есть вниз. На секунду взоры подруг пересеклись, и обе ведьмы дружно завопили:
— У меня не хватит сил затащить тебя на помело!
— А я не могу сама забраться к тебе! Лет-то мне уже немало!
Нянюшка взвесила все «за» и «против». И разжала пальцы.