— Во, и вон там кто-то заорал! Вон, прямо под нами! Говорю тебе, здесь явно что-то происходит.
— И чего тебе все мерещится, Эсме? Ну птички, ну встречают зарю. Ты лучше вперед посмотри, всего миля осталась.
Матушку посетили смутные сомнения. Она смерила подозрительным взором затылок своей компаньонки:
— Слушай, по-моему, ты что-то затеяла.
— Да никогда, Эсме.
— А почему у тебя плечи трясутся?
— Шаль где-то потеряла. И замерзла. Ладно, подлетаем уже.
Матушка мрачно уставилась в пустоту, подозрения крепчали. Тут точно какой-то заговор. Ничего, все узнаем, дайте только время…
А между тем на ведьм уже плавно надвигались отсыревшие доски той единственной ниточки, что связывала Ланкр с остальным миром. Со стороны большого курятника, расположенного в полумиле от моста, донесся сдавленный клекот, завершившийся серией глухих ударов.
— А это что такое? Тоже не знаешь? — рявкнула матушка.
— Наверное, чумка в птичнике…. Так, тихо, я иду на посадку.
— Да ты никак смеяться надо мной вздумала?!
— Что ты, что ты, я, наоборот, всем сердцем радуюсь за тебя, Эсме. Сегодня ты вписала свое имя в историю, поверь мне на слово.
Они проскользнули между балками моста. Матушка осторожно ступила на склизкие от грязи доски и первым делом разгладила складки на юбке.
— Да? Ну что ж… — нарочито безразлично отозвалась она.
— Люди будут говорить, что ты саму Черную Алиссию за пояс заткнула, — продолжала нянюшка.
— Люди вообще поговорить любят, — напомнила матушка.
Перегнувшись через перила, она устремила взор в пенное месиво, беснующееся в пасти бездны, а потом перевела взгляд на утес, на котором приютился Ланкрский замок.
— Значит, будут говорить? — все так же безразлично уточнила матушка.
— Точно-точно.
— Хм-м.
— Ты, главное, чары не забудь завершить.
Матушка Ветровоск кивнула. Повернувшись лицом к рассвету, она торжественно вскинула руки и произнесла последние строки заклинания.
Временной скачок длиной в пятнадцать лет и два месяца едва ли возможно описать словами.
Куда легче изобразить его при помощи картинок, включающих в себя, положим, настенный календарь, быстро-быстро роняющий свои листы; часы-ходики, чьи стрелки кружатся с такой скоростью, что сливаются в одно пятно; деревья, которые за доли секунды расцветают и тут же дают плоды…
В общем, вы поняли. А можно привести в пример солнце, пламенеющей дугой летающее по небу; дни и ночи, мерцающие в призме вертящегося калейдоскопа; витрины модных магазинов, меняющие тряпки, как стриптизерша, вынужденная за обед обежать пять пабов.
Такой скачок может быть запечатлен в несметном количестве ликов, однако ни один из них не будет востребован хотя бы потому, что ничего из вышеописанного не происходило.
Солнце и впрямь как будто дернулось, а деревья, окаймляющие ущелье, похоже, прибавили в росточке. Нянюшка же никак не могла избавиться от странного ощущения, будто некто увесистый брякнулся прямо ей на плечи, размазал по земле, но тут же вернул все на место.
О нет, королевство не стало утруждать себя занудным мельканием небес, от которого только голова кружится. Оно решило обойти всю эту суматоху сторонкой и зайти в открытую дверь, а не ломиться сквозь толстенную стену, выставляя себя в глупейшем свете. Это и есть основной принцип путешествий во времени, который, к сожалению, так никто и не открыл.
Поцелуй длился пятнадцать с лишним лет. Лягушки так не умеют.