— Да не такой уж он и маленький, — возразила Маграт. — Вы не знаете точно, как его зовут?
— Шутом и зовут, а как еще? — удивилась матушка. — Не мог найти себе более мужское занятие… Бегает с бубенцами, как коза.
— Мать у него была из Ведунсов, что живут за Черностекольным трактом, — вмешалась нянюшка Ягг, чье знание генеалогии ланкрских семейств уже вошло в поговорку. — Красива была в молодости — страсть! Сколько сердец разбила — всех и не счесть. Что ни день, то скандал. Грызня, перья летят… Но матушка дело говорит. Если Шутом назвался, Шутом и помирать будешь.
— А чего это ты им так заинтересовалась? — спросила матушка.
— М-м-м… Тут одна девушка из нашей деревни хотела разузнать про него… — проговорила Маграт, становясь пунцовой по самые кончики ушей.
Нянюшка Ягг крайне выразительно откашлялась и подмигнула матушке Ветровоск. Та в свою очередь громко фыркнула.
— А чего, работа надежная. Денежная… — заявила нянюшка.
— Вот именно. Целый день с утра до вечера бубенцами звенеть. Отличный муж, ничего не скажешь.
— Зато, если пропадет, всегда будешь знать, где искать, — возразила нянюшка Ягг. — По звону бубенчиков на него и выйдешь.
— Никогда не верь человеку, у которого на голове рога, — провозгласила матушка.
Маграт поднялась с места, вздохнула, собрала в кулак все самообладание — собиралось которое крайне неохотно — и вздернула подбородок:
— Вы просто выжившие из ума старухи. Я иду домой. — И, не промолвив больше ни слова, зашагала по тропинке, ведущей к деревне.
Две ведьмы некоторое время молча таращились друг на друга.
— Дожили! — первой отреагировала нянюшка Ягг.
— Это все книжки, — заметила матушка. — Мозги себе перегрела. Надеюсь, это не ты ее науськала?
— Ты это о чем?
— Сама знаешь. Нянюшка выпрямилась:
— А если и я? Не может же девчонка всю жизнь незамужней ходить, если тебе так больше нравится. Кроме того, если б у людей дети не рождались, где бы были мы с тобой?
— Ты обыкновенную девчонку с ведьмой не равняй, — проговорила матушка, также расправляя плечи.
— Любая девчонка может стать ведьмой, — парировала нянюшка.
— Может, если головой чуть-чуть поработает, вместо того чтобы бросаться на всех мужиков подряд, как ты советуешь.
— А что, идти против своей натуры? Вот если бы ты в свое время попробовала…
— Попробовала что? — тихо и медленно уточнила матушка.
Обе ведьмы ошарашенно таращились друг на дружку. Некое жгучее, саднящее чувство, поднимающееся из потайных недр земли, терзало их, и они понимали, что то, что сейчас началось, лучше закончить побыстрее.
— Я тебя молодой-то хорошо помню. Зануда была страшная, — мрачно пробормотала нянюшка Ягг.
— Зато не перемяла собой все окрестные сеновалы… Отвратительно это, вот что я скажу. И не я одна так думала.
— А ты что, со свечкой стояла? — огрызнулась нянюшка.
— Да о тебе вся округа говорила.
— Ну, тебя-то тоже славой не обделили! Знаешь, как тебя звали? Обмороженной Бабой! Что, не слыхала?
— А уж твоим прозвищем я даже губы марать не буду.