Стреноженная Россия: политико-экономический портрет ельцинизма: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Секретарь ЦК Н. Рыжков, который хорошо знал стиль работы Бориса Николаевича, поскольку вместе работали в Свердловской области, дал крайне отрицательную характеристику Б. Ельцину – «разрушитель по своей натуре».

Но тут роковую роль сыграл Е. Лигачев, съездив специально в Свердловск: «…масштабный работник, сумеет повести дело…» – сообщил он по телефону М. Горбачеву. Так Б. Ельцин 11 апреля 1985 г. был назначен заведующим отделом строительства ЦК КПСС, а 24 декабря 1985 г. избирается первым секретарем Московского горкома партии.

На посту руководителя Московского горкома КПСС Б. Ельцин быстрее других перешел к «реальной перестройке», – разумеется, в своем понимании.

Прежде всего, как и в Свердловске, он начал с «чистки партийного аппарата»: разогнал 40 % партноменклатуры, из 33 секретарей райкомов сменилось 23, в некоторых райкомах по нескольку раз.

Новый первый секретарь удивил тогда многих жителей не только Москвы своей доступностью, поездками в городском общественном транспорте, внезапными посещениями магазинов, а также организацией с осени 1986 г. овощных и фруктовых ярмарок, на которых колхозы торговали продуктами напрямую, минуя посредников, от чего цены здесь были низкими. Он постоянно заострял проблемы, стоявшие перед людьми, раскрывая их на примерах самых что ни на есть житейских, близких пониманию рядового гражданина.

Не раз он первым среди руководства выдвигал идеи, которые волновали большинство населения, и стремился к их реализации. Как только зародилась идея сокращения партаппарата, он тут же принялся ее осуществлять в подведомственном ему горкоме и районных комитетах партии Москвы. Не успел закончиться очередной виток дискуссии по продовольственной проблеме, как первый секретарь МГК собственной властью уже старался утвердить изобилие на ярмарках и колхозных рынках Москвы. Провозглашена гласность? – Ельцин говорит обо всем. Борьба с бюрократизмом? – Он находит его во всех учреждениях.

Народ недоволен привилегиями партноменклатуры? – Б. Ельцин отказался от «кремлевской авоськи», прикрепился к обычной районной поликлинике, с персонального «членовоза» пересел в троллейбус. Во всеуслышание объявив об этом, он стал для народа самой популярной личностью.

В своих выступлениях он призывал к решению не всех проблем, стоявших перед обществом, а именно тех, что впрямую касались обыденной жизни простого человека: продовольствие, жилье, социальная справедливость, преступность (особенно в торговле). Все это безотказно работало на его популярность в народе.

«Итак, разговор о привилегиях, – пишет Борис Николаевич. – Конечно, хочется есть вкусную, здоровую пищу, хочется, чтобы врачи к тебе были ласковы и внимательны, хочется отдыхать на прекрасных пляжах и так далее. И вполне естественно, отказавшись от всего этого, моя семья тут же столкнулась с множеством проблем, точно таких же, какие возникают в миллионах советских семей».

Борис Николаевич никак не мог понять Генерального секретаря М. Горбачева, который «на съезде гордо произнес, что у него нет личной дачи», а есть персонально-государственная. По мнению тогдашнего Ельцина, у таких руководителей, как Генеральный секретарь, должна быть «личная дача, построенная на деньги, заработанные личным трудом, как у рабочего, писателя, инженера, учителя». Вот так, ни больше ни меньше!

«А пока этого нет, пока мы живем так бедно и убого, – продолжает классик "борьбы с привилегиями", – я не могу есть осетрину и заедать ее черной икрой, не могу мчать на машине, минуя светофоры и шарахающиеся автомобили, не могу глотать импортные суперлекарства, зная, что у соседки нет аспирина для ребенка. Потому что стыдно»[365].

Все, что Б. Ельцин – борец с партийно-номенклатурными привилегиями – говорил и режиссировал, было направлено на повышение его популярности у народа и не имело ничего общего с реальностью и желанием на самом деле перестроить общественную жизнь. Ельцин полностью освоил и реализовал широко известный за рубежом пиар-проект – метод «человека народа». Сформировался и воспринимался имидж Б. Ельцина – «нашего мужика». И этот имидж вскоре дал положительный для Б. Ельцина эффект, особенно после ухода из высшего партийного руководства.

В своих многочисленных выступлениях он как бы просил сограждан понять и поддержать его. Ощущение, которое оставалось у слушателей после таких выступлений, было необычным для наших сограждан: судьба Ельцина как бы непосредственно зависела от них, тех, перед которыми он выступал. В глазах многих Ельцин был таким же, как они. Он – жертва начальнической нелюбви. Но кто же из нас не оказывался в таком положении? И третируют его вроде бы так же, как всех нас. А главное – он со всеми, и внизу и наверху, говорит одинаково и на равных, круша иерархические барьеры, столь ненавистные тем, кто внизу.

После отставки на октябрьском пленуме ЦК КПСС в 1987 г. многие решили, что это было сделано предвзято и несправедливо. Поэтому даже те, кто критиковал и Б. Ельцина на пленуме, не уставали повторять о его положительных чертах, деловых качествах, умении и желании работать. То, что ставилось ему в вину, можно было отнести почти к любому советскому начальнику, – все, вплоть до тяжелого характера. Зато положительные качества выглядели нешаблонными, выдавали фигуру пусть и противоречивую, но по-человечески симпатичную даже в ошибках и заблуждениях.

Но свидетельствует ли все это о том, что Б. Ельцин в то время «прозрел» в отношении партии, что им двигало желание ускорить темпы и повысить эффективность перестройки? Ведь шаг-то был по тому времени беспрецедентный.

Осмысливая его поступок с учетом действий за последующий девятилетний период, можно с уверенностью сказать, что за этим внешне политически самоубийственным жестом стояло стремление не уйти из партии и, следовательно, из власти, а занять в ней более высокое положение.

Все мы помним, что уже в 1988 г., но еще более в явном виде в 1989 г. в партии назревало недовольство М. Горбачевым, начали проявляться негативные результаты затеянной им перестройки. Не все хорошо было и в Московской партийной организации. И Б. Ельцин своим «смелым поступком» сделал упреждающий ход, обвинив в том, что ему мешают работать, секретариат ЦК и лично Е. Лигачева. Он нюхом чувствовал, что народ поддержит его, обиженного властью.

Но… деятельность Б. Ельцина проанализировали и не просто покритиковали, как это обычно делалось, а освободили от работы. Это был удар. Б. Ельцин понял, что в партии ему карьеры далее не сделать. Попытался оправдаться (на XIX Всесоюзной партконференции), получить «политическую реабилитацию при жизни» – не получилось. Нужно было искать силы поддержки на стороне, силы, которые воскресили бы его как лидера. Ясно, что Ельцина интересовала не столько реабилитация, сколько реванш. XIX Всесоюзная партконференция должна была сыграть роль трамплина для его политического восхождения. И здесь его желание совпало со стремлениями новоявленных «демократов» заполучить (или «сделать») этакого «нахрапистого лидера», критикующего КПСС.

Падения и взлеты Б. Ельцина – это персонализированные гласность, перестройка и демократизация с их успехами и неудачами. Многие давно хотели, чтобы появился такой руководитель. И он появился. Люди говорили: если такой появится – его снимут. И сняли. Это и заставило многих подняться на защиту Б. Ельцина. Людям хотелось надеяться на торжество справедливости – и Б. Ельцин поднимается к вершине власти, символизируя надежду людей на торжество справедливости. Думается, на первом этапе публичной политики успех Б. Ельцина был связан именно с этими общественными настроениями. С другой стороны, все эти факты свидетельствуют о его осознанном лицемерии.

Вспомним первую книгу Б. Ельцина – «Исповедь на заданную тему» (1989). Ему нужно было взять власть, и с этих позиций он стремился показать себя близким народу. Сравним слова, которые звучали в его «Исповеди…», и что было потом на самом деле. Приведем его «перлы» без купюр.

«Вопросы социальной справедливости… Должно быть так: если чего-то не хватает у нас, в социалистическом обществе, то нехватку должен ощущать в равной степени каждый без исключения».

«Когда про меня говорят, что отказался от привилегий – дач, пайков, спецполиклиники и прочего – ради популярности… я на эти слова не обращаю внимания, не обижаюсь. Понятно, кто их говорит и почему… больше такого бесстыдства не будет».

«Встречи с трудящимися – маскарад, да и только: несколько человек стоят, разговаривают с Горбачевым, а вокруг целая цепь охраны. А людей этих, проверенных, изображающих народ, на специальных автобусах подвозили… Да, картина невеселая».

Популистские кампании Б. Ельцин использовал очень активно в борьбе за федеральную власть. С каким упоением авторы книги «Эпоха Ельцина» расписывают эту борьбу, начиная с должности первого секретаря Московского горкома партии. Борец с «жирными котами» в ЦК КПСС начал с установки – сократить число персональных машин, предпринял наступление на «спецраспределители», «спецбольницы», санатории и т. п. Московским партаппаратчикам предлагалось вспомнить о «ленинской скромности», жить, как все советские люди. Кстати сказать, взаимоотношения с аппаратом – особая составляющая в биографии Б. Ельцина.

Как известно, государственный аппарат всегда был (и остается до сих пор) реальной основой власти. Эта сила чиновничества раздражает людей, ограничивает их свободу. Поэтому симпатии отдаются тем, кто ругает и трясет чиновничий аппарат. Однако серьезно трясти этот аппарат может лишь тот, кто сам является его частью, а потому и реальной силой. Круг замыкается.

26 марта 1989 г. Б. Ельцин был избран народным депутатом СССР подавляющим большинством голосов не как начальник для народа, а как начальник для начальников. Единодушие в голосовании за Б. Ельцина было ответом народа партийному и государственному аппарату на его надменное всевластие.

Как справедливо подметил А. Салмин, бывший помощник Б. Ельцина, «волна, вознесшая Ельцина к вершинам власти, не была кристально чистой». На мой взгляд, это была волна очень мутной, если не сказать еще образнее, воды. В ней были невозможны ни «чистота» демократического эксперимента, ни чистота помыслов окружения.

С момента вознесения на Олимп изменились и личные интересы борца за справедливость. Наличие власти позволяло Б. Ельцину говорить и поступать уже по-другому. «Та борьба с привилегиями, – свидетельствует М. Полторанин, – очень быстро закончилась. В 92 г. мы уже ездили к Ельцину на дачу. Они у него появлялись, как грибы: первая, вторая, третья… И на дачах роскошь.

Однажды, это было при Чубайсе, Гайдаре и Шахрае, я при всех стал об этом говорить – был уже 93-й г…Зачем эти излишества… И тогда Ельцин покраснел и сказал, что я вообще много себе позволяю, пользуясь старой дружбой».

Пройдет время, и кортеж, сопровождающий «борца с привилегиями аппарата», будет состоять из пятнадцати автомашин. Охрана будет не только у Б. Ельцина, но и у членов его семьи. Транспорт по пути следования кортежа будет останавливаться на 50–60 минут. Такого не было ни при Л. Брежневе, ни при М. Горбачеве, не говоря уж про Ю. Андропова. В стране нет денег для учителей, врачей, военных. Но есть для кремлевских «небожителей».

[365] Ельцин Б. Исповедь на заданную тему. С. 156.