Стреноженная Россия: политико-экономический портрет ельцинизма: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Пародия сопровождалась несмолкаемым смехом. Уж очень образно был нарисован здесь один из неистовствующих «демократов» – поп-расстрига Глеб Якунин[233]. Посыпались вопросы-предложения: «Сними слова…», «Кто автор?», на что прочитавший ответил, что стихи, как он уже говорил, навеяны Есениным, а слова – народные, подсказаны защитниками у здания Белого дома.

Несмело поднялась совсем незнакомая женщина. Она с первых дней блокады жила в палатке у Дома Советов и вот сочинила цикл стихов. Это были чистые слова о распятой, проданной России, в них звучала большая человеческая боль о Родине. На глаза сами собой навертывались слезы. Наградой поэтессе были такие аплодисменты, которых в спокойной обстановке вряд ли удостаивается иной маститый маэстро.

На сцену поднялся Сергей Наумов и исполнил сочиненную им песню «Белый дом». Это был гимн мужеству депутатов и москвичей, не дрогнувших, не купившихся. Какие вскрылись таланты! После слез – улыбки. Озорно читали стихи, пародии и пели песни Тамара Лета, Вера и Надежда Бойко и многие другие.

Я потихоньку вышел: что там, вокруг Дома Советов? В одном из подъездов прислушался к голосу, доносившемуся из милицейской рации: «Мимо метро «Баррикадная» идут автобусы со спецназом. Занимают исходную позицию у здания мэрии»… Значит, все-таки готовятся?

Четыре часа утра. Выхожу из здания на улицу. Тишина. Потом делюсь наблюдениями с Хасбулатовым и Руцким. Рассказал об увиденном.

«Не будет штурма, – уверенно заявил Александр Владимирович. – Они каждую ночь будут бряцать оружием, психологически давить на нас. Им надо, чтобы люди испугались и разбежались».

Хасбулатов, покуривая трубку, молчал. Прошла еще одна тревожная ночь…

Двадцать восьмого сентября утром выяснилась еще одна гадость властей: у одной из баррикад офицеры ОМОНа заверили, что приказа на штурм у них нет, зато есть приказ всех выпускать, но никого не впускать. Тем самым власть имущие решили взорвать обстановку в Доме Советов изнутри. В первый же день мы не досчитались около 200 сотрудников и более 50 милиционеров из охраны здания. Вместе с этим не смогли пробиться в Белый дом народные депутаты И. Братищев, В. Витебский, А. Бароненко, В. Васильев, Е. Богачев и многие другие наши коллеги. После безуспешных попыток пройти к Дому Советов они собрались у входа на стадион «Красная Пресня». Что делать? Провели регистрацию. Оказалось 93 народных депутата России – это большая сила.

Мне позвонил народный депутат И. Братищев[234] и внес предложение организационно оформить народных депутатов вне стен Дома Советов как участников Десятого съезда с правом голосования по принимавшимся на Съезде актам. Это решение народных депутатов было одобрено руководством Верховного Совета, а затем и Съездом. С первого дня народные депутаты активно взялись за работу. Часть их отправилась в Московскую и Генеральную прокуратуры, а также в Моссовет и райсоветы, пытаясь решить проблему снятия блокады с Белого дома. Но надеждами на торжество закона никто себя особенно не тешил, и мы это понимали. Откровенно соглашательскую позицию занял в те дни генеральный прокурор В. Степанков, который вроде бы месяц-два назад вспомнил, что призван служить «делу, а не лицам». Думаю, если бы он осудил переворот, принял эффективные меры для его пресечения – кровопролития можно было бы избежать.

И все же, лишившись почти сотни депутатов, Съезд работал. Среди принятых документов я бы отметил Постановление «Об индексации минимального размера оплаты труда», Обращение к Федерации независимых профсоюзов России с призывом возвысить свой голос в защиту распятой Конституции и ряд других.

Накануне мне удалось связаться по телефону с председателем ФНПР И. Клочковым. В кабинете находились эксперты по связям с профсоюзами. Рассказал ему о решениях Съезда – разве они не закон для профсоюзов? Клочков просил проинформировать депутатов, что еще 22 сентября исполком ФНПР призвал коллективы «выразить решительный протест антиконституционным действиям, от кого бы они ни исходили». Мы с коллегами пытались убедить профсоюзного вожака, что команда Ельцина плевать хотела на все «заявления», «протесты», «требования». Напомнили о полном игнорировании решений Верховных Советов республик, областных и краевых Советов, осудивших Указ № 1400 и потребовавших отменить его. Только трудовые коллективы, как неоднократно говорил сам Клочков, могут остановить беспредел. Почему же не поднимает людей труда? Почему сник? Или забыл новое российское правило: лежачего бьют, и еще сильнее. В общем, верхушка профсоюзов решила отделаться бумажным реагированием. Но это ее не спасло. Клочков уже попал в число неугодных, и 15 октября его вынудили уйти в добровольно-принудительную отставку. Не помогли ему и заявления о симпатиях к кандидату в президенты РСФСР Ельцину, которые расточал в свое время этот лидер профсоюзов, – мавр сделал свое дело. Не спасла примиренчески-соглашательская позиция «независимых» профсоюзов по отношению к гайдаризации экономики, шоковым реформам, взвинчиванию цен, обнищанию миллионов, за интересы которых должны бороться профсоюзы. Клочков не смог перебороть в себе «синдром подчиненного», для него Ельцин по-прежнему был большим партийным начальником, которому не перечат, даже если он попрал закон, даже если тысячу раз не прав.

Пока профсоюзы колебались, правительство Москвы предъявило защитникам Дома Советов ультиматум – сдаться в течение суток или подвергнуть себя опасности возможного штурма. Вдумайтесь, читатель! Ультиматум высшей законодательной власти страны от мэрии, которая в порядке эксперимента сама была недавно учреждена этой властью. Ультиматум как верх бесстыдства, политического авантюризма! Воистину: «О времена, о нравы!»

Многие москвичи возле Дома Советов не могли в это поверить, считали, что это просто угрозы, до штурма едва ли дело может дойти.

«Приказ на штурм может дать только Лужков, – уверенно заявил какой-то обитатель палаточного городка. – Ему есть чего бояться». Проницательный читатель сам может догадаться, какими эпитетами награждали в те дни Лужкова. Ему от них никогда не отмыться.

Угрозы ельцинской команды начали материализоваться в изощренной форме. Вот как описывает это один из ретивых авторов реализации подобных форм, бывший заместитель министра внутренних дел – командующий внутренними войсками МВД РФ генерал-полковник Куликов: генерал Панкратов, начальник ГУВД города Москвы, у Белого дома, «где несут службу его милиционеры, практически не бывает»! «Жестко поговорил с Панкратовым». «По моей просьбе прибыл туда, к Белому дому, генерал Савостьянов – начальник Управления государственной безопасности по Москве и Московской области. Я ему несколько вопросов задать не успел, смотрю – исчез бесследно. Короче говоря, взял своих офицеров. Только они и помогли сделать что-то путное. После полудня сразу почувствовалось изменение к лучшему»[235].

Какие «изменения к лучшему» произошли возле Дома Советов, могу засвидетельствовать как очевидец. В 16 часов площадь Свободной России была блокирована поливальными машинами. Все проходы к Белому дому были дополнительно перегорожены спиралью из колючей проволоки. Образовано несколько колец оцепления из милиции. Первая цепь, которая раньше была из 18–19-летних новобранцев дивизии им. Дзержинского, была заменена офицерами ОМОНа. Уже к 17 часам вокруг Дома Советов все больше концентрируется милиции и внутренних войск. По милицейской рации пришла информация, что к улице Николаева примчались 40 грузовиков, набитых до зубов вооруженными омоновцами. Они заблокировали последние подступы к зданию, перекрыли все тайные тропы и щели.

Эти операции у всех вызывали удивление: против кого это делается, против какой силы? Мирного населения? Зачем нагнетается обстановка? Ответ напрашивался один: видимо, ельцинизму очень хочется народной крови.

И все-таки избиения мирных москвичей, кровопролитие и даже смерти от побоев и избиений ОМОНом случались на другой стороне баррикад. К защитникам Дома Советов они не имели и не имеют никакого прямого отношения. Это очень важно с точки зрения политического анализа и оценки ответственности за них.

Но все меры устрашения не помогли. Защитники Конституции не дрогнули. Моральный перевес был на нашей стороне. И уже казалось, что власти дрогнули. Первая серьезная уступка Кремля – включение в Доме Советов электроэнергии, подача теплой воды.

А ночью 29 сентября на Красной Пресне пролилась кровь. Кордоны уже у метро «Баррикадная». Многолюдье. Москвичи возбуждены, матерятся, не стесняясь женщин. На мраморной стенке написано: «Ельцин – фашист». Это написал своей кровью человек, которого здесь же избили озверевшие омоновцы.

Потеряв разум, они кинулись в метро и, орудуя дубинками, неслись за людьми вниз по эскалатору. Отец Алексей (депутат А. Злобин) потом вспоминал:

«Такого произвола сил тьмы я еще не видывал. Даже мне, служителю божьему, не постеснялись пустить в лицо струю слезоточивого газа. Сила сейчас на стороне Ельцина и его окружения. Правда – за законом. Сила же должна всегда следовать за правдой. Но это у христиан. А в Кремле сейчас – сатанисты…»

Вот характерный радиоперехват тех дней: «Делай коробочку и бей без разбора этих б… Не зря вам доллары платят!»

Вот как описывает события этого дня специальный корреспондент газеты «Юманите» (Франция) Жан-Поль Пьеро:

«Российская действительность, положение в Москве произвели на меня тягостное впечатление. Я передал в редакцию репортаж о событиях, увенчавшихся кровавой ночью на 29 сентября…Я описал кольцо блокады из машин, колючей проволоки, вооруженных цепей милиции и ОМОНа. Дом Советов поставлен в экстремальную ситуацию… Я видел и рассказал о том, как поток людей, идущих к осажденному парламенту, потеснил стоящих впереди к металлическим барьерам, которые были опрокинуты. На ни в чем не повинных людей вдруг обрушились удары дубинок. Хотя они не проявляли никакой агрессивности. Среди них были старики, женщины, дети. В ответ послышались крики: "Фашисты!" Мужчины и женщины, на которых посыпались удары дубинок, не имели ничего общего с теми "агрессивно настроенными хулиганами", о которых твердит, забыв о всякой совести, послушное властям телевидение. Я шокирован больше всего тем, как на моих глазах беспричинно избивали старуху, годившуюся в матери вооруженному дубинкой молодчику. Шокирован грязной ложью, которая заполняет здешний эфир».

А вот сообщение корреспондента второй программы немецкого телевидения (ЦДФ) Роберта Мора:

«В среду, 29 сентября, нас, иностранных корреспондентов, по-прежнему не подпускали к Белому дому… что, по-моему, противоречит действующему у вас закону о средствах массовой информации. Действия Президента Ельцина не могут считаться демократическими. Согласно Конституции ФРГ, например, наш президент не имеет права распускать парламент. Ни при каких условиях!»

1 октября с заявлением в связи с информационной блокадой Дома Советов выступила одна из самых больших независимых правозащитных организаций в США «Хельсинки уотч»:

«Мы выражаем резкий протест против решения правительства Ельцина ограничить для средств массовой информации доступ к зданию российского парламента…»

Но можно ли было такими, даже «резкими», протестами усовестить тех, кто уже вступил на «тропу войны» против своего народа?

[233] А теперь о нижней точке падения этого попа-расстриги. Как-то еще не лишенного сана Глеба Якунина, ничего не имея в виду, спросили: «Отец, а вы сейчас не служите?» – «Слава богу, не служу», – ответил Г. Якунин. Он, конечно, случайно обмолвился, но ведь, как говорится, что на уме, то и на языке…

[234] Братищев Игорь Михайлович, родился в 1938 г. Окончил Ростовский государственный университет, доктор экономических наук, профессор. Один из создателей и первый Председатель фракции «Коммунисты России», сформированной на Первом съезде народных депутатов РСФСР. Депутат Госдумы первого и второго созывов.

[235] Куликов А.С. Тяжелые звезды. С. 161.