Стреноженная Россия: политико-экономический портрет ельцинизма: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но разве можно верить в подобное лицемерие, направленное на то, чтобы убаюкать, усыпить бдительность защитников Дома Советов?

Буквально на следующий день после опубликования Указа № 1400 все подходы к зданию оказались заблокированы: перекрыты железобетонными плитами, железными заграждениями, грузовыми машинами и противопехотной колючей проволокой – спиралью Бруно, запрещенной Женевской конвенцией.

Уже 22 сентября 1993 г. коллегия Министерства связи РФ, ретиво выполняя Указ № 1400, приняла решение об отключении автоматической телефонной связи АТС-205 г. Москвы, обеспечивающей Белый дом. Отключены были и другие виды связи.

23 сентября министр топливно-энергетических ресурсов Ю. Шафраник дал указание вице-президенту ОАО «Мосэнерго» И. Горюнову прекратить снабжение здания Верховного Совета РФ теплом и электроэнергией. Решение было согласовано с и.о. мэра г. Москвы Ю. Лужковым. Остановились водяные насосы, откачивающие выход на поверхность грунтовых вод во всех прилегающих к Москве-реке районах, в том числе и в Белом доме. Все понимали, что это для здания – трагедия, начало эпидемий. Депутаты сравнивали эту акцию с действиями Гитлера в 1945 г., когда по его приказу были открыты шлюзы на реке Шпрее и затоплен берлинский метрополитен. Фактически это был второй крупный акт после Указа № 1400, которым заводился механизм будущего кровопролития[224].

Интересно, куда смотрели в тот момент международные правозащитные организации, которые так любили поднимать шум по поводу нарушения «прав человека» какого-нибудь диссидента или откровенного уголовника? Словно заснули Международный Красный Крест, ЮНЕСКО. А разве «главный правозащитник» при президенте господин С. Ковалев не обязан был первым забить тревогу, пригласить в осажденный Дом Советов представителей Комитета по правам человека при ООН? Или для него эти права также подразделяются – для «наших» и для «не наших»? Куда там! Этот «защитник вольностей и прав» наиболее прославился в Конституционном суде на процессе по «делу КПСС», заявив, что не относит к правам человека «так называемые», по его выражению, социально-экономические права, то есть право на труд и отдых, бесплатное образование и лечение, социальную защиту. Этот придворный теоретик с ходу поддержал государственный переворот 21 сентября и расправу над защитниками Конституции как еще одно проявление приверженности господина Б. Ельцина вечным идеалам демократии и справедливости.

Блокада Дома Советов повлекла за собой появление новых очагов сопротивления режиму Ельцина. Такие очаги возникли сначала в Москве, а затем и в провинции. Сторонники Конституции и законности в Москве начали организовываться и переходить к акциям уличного протеста. Столкновения с милицией и ОМОНом день ото дня обостряли ситуацию.

Утром, выступая на Съезде, я обратился к народным депутатам-женщинам с просьбой подойти к оцеплению милиции и просто, доходчиво, по-матерински рассказать молодым ребятам из дивизии им. Дзержинского о причинах противостояния, сути переворота, побудить их не конфликтовать с законной властью и открыть коридор к Дому Советов.

На предложение откликнулись Светлана Горячева, Зоя Ойкина, Майя Эттырынтына, Нина Солодякова, Зоя Корнилова, Нина Медведева. Группа собралась у меня в комнате. Подошли И. Андронов, И. Савченко, В. Цой, А. Кривошапкин, В. Алкснис, А. Леонтьев, В. Дорджиев, В. Аксючиц. Я предложил, чтобы группу возглавила бесстрашная Светлана Горячева[225]. Все с этим согласились.

Этот выбор был не случайным. Я хорошо помнил утро 21 февраля 1991 г., когда Светлана Петровна как заместитель Председателя Верховного Совета РСФСР попросила 8 минут для политического заявления. Зал затих тогда в тревожном ожидании.

С высокой трибуны Верховного Совета РСФСР впервые было сказано, что надежды россиян на возрождение России, ее экономического и политического суверенитета с приходом во власть Б. Ельцина не оправдались.

«Я вышла сюда, на эту трибуну, – начала свое выступление С. Горячева, – руководствуясь собственной совестью. Когда вы избирали меня на съезде, я это обещала. Я исчерпала все другие возможности помогать Борису Николаевичу…»

Светлана Петровна честно и откровенно сказала, что на первом этапе она была приверженицей Бориса Ельцина, тех демократических преобразований, к которым он призывал народ. Однако жизнь все расставила по своим местам.

«В прогрессивной поначалу деятельности Бориса Николаевича все явственнее стали проступать авторитарность, конфронтационность, стремление единолично решать вопросы внутренней и внешней политики, пренебрежение законом и мнением конституционных органов. Обещая способствовать единению общества, он привел и парламент, и республику к ожесточенному противостоянию политических сил…»

Авторы политического заявления, предупредив россиян о наступлении новой диктатуры, потребовали созыва внеочередного съезда народных депутатов РСФСР, чтобы заслушать на нем отчет о деятельности президента Б. Ельцина.

Какой «демократический» шабаш начался в зале после выступления Светланы Горячевой!

Не вникнув в суть политического заявления, ряд народных депутатов бросились к микрофонам с тем, чтобы опровергнуть его; в адрес подписавших заявление, и особенно Горячевой, посыпались оскорбления. «Как? Критиковать Бориса Николаевича! Единственного поборника подлинной демократии!» – неслось по залу. Многие из кричавших только потом, особенно в дни кровавой осени 1993 г., поняли, какую политическую ошибку они совершили в феврале 1991 г.

Наиболее хлестко выступали члены блока «Демократическая Россия». «Это не что иное, как удар в спину», – осуждал С. Горячеву и других подписантов один из столпов «демократического» блока Е. Амбарцумов. Лидеры «ДемРоссии» призвали избирателей «потребовать немедленной отставки авторов политического заявления, зачитанного С. Горячевой, осудить позицию тех народных депутатов СССР и РСФСР, которые включились в клеветническую кампанию».

Против авторов политического заявления, особенно против С. Горячевой и В. Исакова, развернулась самая настоящая травля.

О том, что произошло с ней после политического «заявления шести», Светлана Петровна рассказала на III (внеочередном) Съезде народных депутатов РСФСР в марте 1991 года. Псевдодемократы, сторонники Ельцина, еще до приезда ее на родину, в Приморский край, провели собрание избирателей, организовали группу по ее отзыву. Началась травля семьи, особенно сына-школьника. Закончила тогда свое выступление Светлана Петровна словами предостережения: «Мой долг – предупредить вас о возможности новой жесточайшей диктатуры амбициозных политиков, которые не пощадят ни вас, ни ваших детей…» Это предупреждение было высказано за два года до горячей осени 93-го.

Поэтому я твердо знал, что в трагические для страны дни сентября 1993 г Светлана Петровна Горячева до конца выполнит свой конституционный долг.

Подойдя к цепи оцепления, С. Горячева взяла мегафон. «Пропустите народных депутатов! – раздался ее призыв. – Неужели вы не понимаете, что в стране произошел государственный переворот, совершено клятвопреступление? Человек, давший клятву на Конституции, грубо попрал ее!»

Но неприступные милицейские цепи не шелохнулись, на каменных лицах «стражей правопорядка» сквозило равнодушие. Пойди разбери, что у них на душе. Конечно, многие сочувствовали нам, вступали в беседу, но не смели расступиться под суровыми взглядами командиров. Все вместе они представляли безликую, вставшую против народа и закона массу. Не случайно же после нескольких избиений людей на митингах и демонстрациях термин «народная милиция» вышел из обихода. Она все больше превращалась в прислужницу режима, а последний – в полицейское государство.

Депутация с трудом продвигалась сквозь кордон на встречу с москвичами.

– Сынок, – говорила Зоя Николаевна Ойкина[226], – неужели ты сможешь меня ударить? Ведь у меня такой же сын, как ты, и служит, как и вы, в армии! Вы ведь нарушаете закон, поймите это. Как же жить-то вы будете дальше?

Но ребята угрюмо молчали.

Зато, когда под напором москвичей уже с другой стороны кордона возникла возможность прорыва цепи, «сынки» не задумываясь пустили в ход дубинки. Майе Эттырынтыне повредили ребро, сильно избили депутата из Татарстана В. Морокина.

Вечером 24 сентября 1993 г. нам сообщили, что в администрации Б. Ельцина срочно собрана закрытая аналитическая группа, которой поручено отрабатывать сценарий возможного развития событий и вырабатывать меры упреждающего характера. В частности, было решено направить в Белый дом «своих» людей, которые бы вели индивидуальную работу с народными депутатами и работниками аппарата Верховного Совета, убеждая их покинуть Дом Советов; «направить обращение всем находящимся в Белом доме, в котором сказать о том, что произошло самое страшное: подстрекаемые и организуемые руководством бывшего Верховного Совета, бандиты пролили кровь российских граждан. Это вынуждает президента и правительство принять меры против угроз повторного нападения укрывшихся в Белом доме террористов…»[227]

Таких закрытых заседаний, как потом выяснилось, было проведено несколько. Протоколы заседаний были позднее опубликованы[228]. В них принимали участие Г. Бурбулис, Г. Сатаров, М. Федотов, Э. Паин, Л. Смирнягин, А. Лифшиц, С. Ковалев, А. Собянин и др.

Читаешь эти «протоколы» и диву даешься, до чего дошли «демократы»!

«Прекратить все возможные связи защитников Белого дома с внешним миром. Поставить бетонные заграждения для предотвращения прорыва оцепления толпой или автотранспортом. Всех впускать, никого не выпускать. Вопрос о доступе журналистов рассмотреть особо».

[224] Позднее схема блокады Дома Советов была опубликована в газете «Северный рабочий».

[225] Горячева Светлана Петровна, родилась в 1947 г. Окончила Дальневосточный государственный университет, юрист. Избиралась народным депутатом РСФСР, заместителем Председателя Верховного Совета РСФСР С 21 сентября по 4 октября 1993 г. находилась в Доме Советов, до конца выполнив свой конституционный долг. С декабря 1995 г. – депутат Государственной Думы РФ, заместитель Председателя Государственной Думы. С 2000 г. – председатель Комитета по делам женщин, семьи и молодежи Госдумы РФ. Депутат Государственной Думы шестого созыва.

[226] Ойкина Зоя Николаевна, родилась в 1951 г. Окончила Саратовский зооветеринарный институт, зооинженер. Избиралась народным депутатом РСФСР, членом Верховного Совета РФ. С 21 сентября по 4 октября 1993 г. находилась в Доме Советов – до конца выполнила свой конституционный долг. С декабря 1995 г. была депутатом Государственной Думы РФ второго созыва, членом Аграрной депутатской группы.

[227] Более подробно см.: Ройз М. Кровавый пасьянс. М., 1994. С. 39, 87.

[228] Ройз М. Кровавый пасьянс. С. 39, 87.