– Вот что мы сделаем. – Лайл наклонился ко мне. – Моя сестра работает в Ламбете на молочной ферме у болота. Это лишь в двух-трех милях от того места, где мы сейчас находимся. Я отправлюсь к ней и спрошу, можно ли найти для тебя работу молочницей или что-то в этом роде, чтобы ты могла взять с собой и Шарлотту.
– Я никогда не была в Ламбете. Это поселок?
– Верно. – Лайл повернулся к Шарлотте и заметил, что она слушает нас. – Ты умеешь доить корову? – спросил он.
Она выглядела настолько оскорбленной, что мы рассмеялись.
– Хорошо, – сказала я. – Но, Лайл… только вместе с ней. Мне нет смысла искать работу, где ей не будет места.
Он взмахнул рукой.
– Мы скажем, что ты недавно овдовела, а я найду тебе оловянное колечко на палец.
Я со вздохом провела руками по лицу и уткнулась в свою чашку.
– Кто тебя послал? – спросила я. – Должно быть, я сделала что-то очень хорошее в предыдущей жизни.
– Или что-то плохое в этой.
– Полагаю, мне нужно будет прятаться, пока не будет новостей от твоей сестры. Я отправлюсь к моей подруге Кезии. Ты придешь, когда узнаешь? Она живет в Броуд-Корт, возле Шоумейкер-Роу, в Хаундститче. Сможешь запомнить?
– Обувной Двор, Гончий Ряд, Широкая Канава[21]. Чего проще?
– Лайл!
– Я знаю, где это, девонька.
– Остается надеяться, что тот сыщик не найдет меня.
– Ты просто золотце. За кем он охотится? За женщиной с каштановыми волосами и с маленькой девочкой? Таких десять тысяч во всем Лондоне. Ладно, – сказал он и допил свою чашку. – Пойду посмотрю, что скажут мои беспризорники, а потом раздобуду твои вещи. Где мы встретимся?
Я немного подумала.
– Патерностер-Роу, за церковью Св. Павла, возле книжных лотков.
Он кивнул.
– Буду там через двадцать минут, в крайнем случае через полчаса. Потом отправишься к своей подруге. Но не забывай опускать голову!
– Будут другие указания? – шутливо спросила я и протянула ему ключ, который он засунул под куртку.
– Никто не указывает Бесс Брайт, что ей нужно делать, да? Ладно, я присмотрю за тобой. Похоже, ты не привыкла к этому.
Улицы на Лудгейт-Хилл были непривычно тихими, а Патерностер-Роу была узкой и сумрачной, но зажиточной улицей, находившейся в тени церкви Св. Павла. Никто не заподозрил бы мать и дочь, перебирающих молитвенники на деревянных лотках перед книжными лавками, хотя бумажная словесность все еще оставалась непостижимой для меня. Я не знала никого, кто умел бы читать или писать и тем более не встречалась с книготорговцами, чьи состоятельные клиенты покупали Библии с золотым обрезом, а все остальные – подержанные томики. Когда я сказала Шарлотте, что мы собираемся посмотреть на книги, она сразу оживилась. Лайл повернул в сторону Олд-Бейли-Корт, а мы медленно побрели по Аве-Мария-Лейн.
– Шарлотта, – очень тихо сказала я. – Нам нужно выглядеть так, словно мы вышли по делам, но нигде надолго не останавливаться и никому не смотреть в глаза.
– Почему?
– Потому что мы не хотим быть заметными.
Улица была тенистой и проходила мимо типографий, перед которыми было выставлено две дюжины лотков, заваленных книгами. Держась за руки, мы прошли до конца и повернули обратно. Я коротко кивнула владельцу лотка, который прикоснулся к своей шляпе, и покачала головой перед другим торговцем, предлагавшим дешевую Библию. Мимо прошла женщина, продававшая тюрбаны, ловко вертя их в руках, и два священника в длинных сутанах, тихо беседовавших друг с другом.
– Может быть, попробуем найти здесь твои книги? – обратилась я к Шарлотте.
– Мои книги? – смущенно спросила она.
[21] Игра слов (прим. пер.).