Анатолий пошевелился:
— Рука затекла. Подожди…
Галя повернулась на другой бок. Он заложил руки за голову.
— Так этот ваш сосед, думаешь, может что-нибудь сделать?
— Конечно, может.
— Там, понимаешь, есть осложнение. Дом, где прописана моя мать, подлежит сносу. На этом основании нам и отказали. С другой стороны, меняемся мы один на один, мать с сыном, фамилия одна, так что шансы есть.
— Ведь мама и без того с тобой живет.
— Надо это оформить. У нас из-за этого с соседями неприятности и вообще… Так ты поговоришь с ним?
— Конечно, поговорю.
— На обаянии поиграй. Только не откладывай. Это надо быстренько. — Он посмотрел на часы. — Двенадцатый час уже.
— Не все ли равно? Оставайся.
— Нет, не могу.
— Почему?
— Мама будет беспокоиться.
— Позвони по телефону.
— Нет. Она боится ночных звонков. У нее очень плохо с сердцем.
— Останься, Толя, — попросила она.
Но он уже встал и зажег свет, чтоб найти свой галстук, папиросы, зажигалку.
— У меня завтра очень уплотненный день.
От яркого света, оттого, что он уходил и кончилось все, чего она ждала и чему радовалась, Галя заплакала. Может быть, и от вина тоже. Обычно она не так часто плакала.
Он снова сел на тахту:
— Не надо прибегать к этому оружию, Галя.
— Я не нарочно, — сказала она, — просто так все было хорошо, тихо, и ты рядом, и Тимка сопит. Человек всегда создает себе иллюзии.
Он закурил.
— Прости меня, но это философия на мелком месте.
— Ах, только не говори этих заученных фраз… Не умничай.
Галя уже начала злиться. Он был спокоен:
— Ты поссоришься со мной и потом будешь жалеть. А я не хочу ссориться. Я хочу, чтобы ты меня поняла.
— Что ж тут не понять? Ты меня не любишь, вот и все.
— Галя, поговорим простым человеческим языком. Ты замечательная, умная и все такое. Как только я тебя увидел, я все это понял и оценил. Но жениться я не хочу и не могу. Ни на ком. По многим причинам. У меня больная мать. Она против моей женитьбы. Я с ней не расстанусь. Главный интерес моей жизни в работе. Ни одна женщина этого не поймет.