Он кивнул. Придет.
Когда Галя увидела снова Валентина Николаевича и Буримова, вся история с газетой показалась ей не такой страшной.
— Вот уволите меня, Валентин Николаевич, кто вам тогда образцовый приемный пункт наладит? Так, чтоб полностью клиента обслужить. И спорем, и пришьем, и загладим, и поштопаем. И срочная у нас будет, и мех почистим, и страусовые перья… Верно?
Они оба удивленно смотрели на нее.
— Галя, зачем вы дурачитесь? — спросил Валентин Николаевич.
— Разве я дурачусь? Ведь скучно все о серьезном, Валентин Николаевич.
— Нет, это уж ни в какие ворота не лезет, — возмутился Буримов.
Но Галя уже не чувствовала к нему неприязни. Просто серый человек. А лицо у него совсем не плохое. Даже симпатичное. Она улыбнулась ему, сощурив глаза.
— А про дело я все серьезно говорила. Вообще-то я человек серьезный — вот спросите Валентина Николаевича.
Она стала готовить свое рабочее место к приему клиентов. Валентин Николаевич и Буримов еще раз обошли магазин. Обостренным слухом Галя уловила, как директор объяснял: «Просто шальная девчонка». А Буримов ответил: «Какая девчонка! Что вы, вполне самостоятельный человек!»
В этих словах было осуждение.
Прощаясь, Галя тихо попросила:
— Не надо суда, Валентин Николаевич…
Он хмыкнул.
— Работайте, — сурово сказал Буримов.
И хотя в голосе его не было никаких обещаний, Гале стало легче.
А вечером придет Анатолий. Он, конечно, забежал днем, чтоб отвязаться. Ему неприятно приходить к ней домой. Там соседи, разговоры, Тимка еще слишком маленький. Мужчины таких не любят. Но Анатолия надо приучать к ребенку Хватит уж быть дурой.
За работой Галя все обдумала. Немного ветчины, немного семги и сыру. Вот и весь ужин. Бутылку сухого натурального вина. В комнате грязь! Белый Тимкин ползунок, который ему так идет, в стирке.
Дни короткие, темнеет рано. Как она все успеет? С Тимкой по дороге домой забежала в гастроном. Вот и польза от ребенка: и в кассу, и к прилавку — все без очереди. Но за вином придется сбегать еще раз. Не хватило денег.
Всю грязную посуду — в таз и на кухню. Замытый ползунок — на батарею. Подмести, протереть пол суконкой, постелить чистую скатерть. Тимошка, не капризничай, на тебе бусы, только не суй их в рот. Надо еще вина купить, себя в порядок привести, а уже восьмой час!
Галя постучала в комнату к Марье Трофимовне. Люська разложила на столе старенькое ситцевое платье и собиралась из него шить юбку колоколом.
— Не выйдет, — сказала Галя.
— Тетя Галя, а если и рукава пустить, и спинку? Пусть швы, накрахмалится, не видно будет.
— Ты мне только испорть хорошее платье, поганка, — грозила Марья Трофимовна, — я тебе тогда и к празднику ничего не справлю.
— Да, как же, — плаксиво сказала Люська, — у всех девчонок пенопластные юбки, у меня у одной нет.
— Люсенька, побудь с Тимкой полчаса, а юбку я тебе потом налажу.
— Мне к завтрему надо.
— Я сегодня попозже сделаю.
Галя знала, что она все успеет. Сменила белье на Тимкиной кроватке, перетерла все флакончики и коробки на туалетном столике.
Главное сделано. Еще сбегать за хлебом и вином.