Они познакомились весной, прямо на улице. Иван уже раза два встречал, случайно, эту девушку и всякий раз какая-то теплая волна незнакомого чувства прокатывалась по телу. Однажды он с друзьями сидел на скамейке в сквере, находившемся в центре городка, а эта девушка с подругами проходила мимо. Он встал, неизвестно куда девались его робость и нерешительность, подошел к ней, окруженной подругами, и предложил вечером встретиться и сходить в кино. Она смущенно покраснела и согласилась, под укоризненными взглядами подруг. Такое уличное знакомство в те времена никак не соответствовало этике поведения приличной девушки.
Вечером они встретились на том же месте, познакомились и пошли в кино. Её звали Ася, она приехала с Северного Кавказа и училась в местном профессиональном училище по строительной специальности – кажется на маляра. Преодолев смущение, они постепенно разговорились, посмотрели кино, и Иван проводил её до дома, где Ася с двумя подругами снимала комнату – в общежитии они жить не захотели. На следующий день Иван снова встретился с Асей и дальше уже всё свободное время они проводили вместе.
Им не было ещё и по восемнадцати лет, стоял весенний теплый месяц май, природа ожила после долгой и холодной сибирской зимы. Цвела сирень и расцветало их чувство взаимной юной любви. Иван уже имел опыт взаимоотношений с женщинами, но здесь всё было в первый раз, всё по – другому. Желание близости с Асей было где-то в глубине, а на поверхности было чувство спокойствия и удовлетворения, которое бывает у человека, когда он что-то ищет и, наконец, находит.
Они могли часами сидеть рядом, говорить ни о чём, бесцельно бродить по улицам взявшись за руки, что-то делать, но лишь бы вместе и рядом. Встречаясь в компаниях, они всё равно оставались как бы наедине, не замечая друзей и подруг и общаясь только между собой.
Иван с наступлением теплых дней, как всегда, переселился в дровяной сарайчик во дворе. Этот сарайчик к осени заполнялся дровами, за зиму дрова сжигались и в мае, с наступлением теплых ночей, пустой сарайчик становился пригодным для летнего жилья. Там стояла железная кровать с матрацем, а столиком служил бабушкин деревянный сундук. Он сделал отвод от радиоточки, поставил репродуктор и мог слушать радио. Иногда, возвращаясь поздно вечером от Аси, он выносил из сарая кровать – раскладушку, ставил её во дворе, ложился и засыпал, глядя в безмерную глубину ночного звездного неба.
Однажды, бабушка уехала в гости к сыну, и Иван остался дома вместе с престарелой прабабушкой, которой было более 90 лет, но она ещё двигалась, готовила обеды и убиралась по дому – все остальные домашние дела доставались Ивану.
В своё летнее жилище Иван и привел Асю поздним вечером после посещения кинотеатра, объяснив ей, что дома только глухая прабабушка. Оставшись, наконец, наедине, они полностью предались друг другу, волна желания захлестнула Ивана, а Ася была молчалива и покорна. И всё случилось как бы само собой, Ася даже не вскрикнула от боли и, сжав губы, прижалась к нему, а он покрывал её лицо горячими благодарными поцелуями. Так начался их медовый месяц.
Вскоре страсть близости появилась и у Аси и почти все ночи подряд они проводили в этом сарайчике, отдаваясь взаимным желаниям, а рано утром Иван осторожно выводил Асю за калитку и провожал до дома. Отпустив Асю прощальным поцелуем, он возвращался домой, досыпал час-другой и шел на работу.
Это продолжалось с месяц, они похудели и осунулись от бессонных ночей, но их взаимное влечение не ослабевало, а только усиливалось, превратившись во всепоглощающую страсть. В восемнадцать лет, чувство усталости и пресыщенности не знакомо юным телам: их души как бы слились вместе, а сердца стучали как одно целое. Притча говорит, что когда-то мужчина и женщина были единым организмом, потом бог разделил их на две половинки и с тех пор каждый мужчина и каждая женщина ищут свою половинку, а найдя её, они опять сливаются вместе. Но редко кому удается найти свою половинку и соединиться вместе: если и не на всю жизнь, то хотя бы надолго.
Иван с Асей начали строить планы на будущее: любящей женщине нужна определенность, чтобы сохранить любимого человека и свою любовь к нему. Тогда они и придумали, что Иван поедет в Москву и поступит в институт, а Ася закончит через несколько месяцев своё училище, приедет в Москву и устроится работать на стройку, а потом они снимут комнату и будут жить вместе. На том и порешили.
Вернулась от сына бабушка Ивана и стала о чем-то догадываться. Их встречи в сарайчике стали уже не каждый вечер и с осторожностью: наступило лето, в окнах домов убрали вторые зимние рамы, а через одно тонкое стекло и при открытой форточке было слышно и видно, кто входит или выходит из ворот. Возможно, и бдительные соседи кое-что рассказали, потому что бабушка стала интересоваться, с кем это Иван дружит и вообще, думает ли он поступать в институт, а если думает, то почему не готовится к экзаменам и в школе и в институте. В это время как раз шли выпускные экзамены в вечерней школе.
Так прошел ещё месяц. Потом Иван съездил в Москву на месяц и вернулся ни с чем. Сразу же по приезду он встретился с Асей, раза два-три им удалось уединиться, и она рассказала, что к ней приходили мать и бабушка Ивана. Они сказали, что всё знают об их отношениях и что Иван ей не пара: ему надо учиться дальше, а если он женится на ней, то конечно ни о какой учёбе речи быть не может. Потом его заберут в армию, она останется одна, а они её к себе не примут.
Иван ужасно разозлился, устроил дома большой скандал, сказал, чтобы родные не лезли в его личную жизнь и, пригрозил уйти из дома, если такое повторится. Но в глубине души он понимал, что родственники в чём-то правы и всё может сложиться именно так, как они и предполагают. И тут он совершил свой первый глупый поступок, из многочисленных, подобных ему глупых поступков в последующей жизни, который стоил ему в тот раз любви его любимой девушки.
А дело было так. Сразу по приезду домой Иван ещё не устроился на работу, Ася уже доучивалась в своем училище и при очередной встрече они договорились провести выходной день вместе. Хозяйка Аси куда-то уезжала на воскресение, её соседки по комнате тоже уезжали в деревню, и Ивану можно было провести весь воскресный день у Аси вдвоем.
Но приятель Ивана – Борис уговорил его съездить в отдаленное село к его девушке – дальней родственницы Ивана. Иван был необходим, чтобы вызвать эту девушку из дома, потому что её мать была против встреч дочери с Борисом: известным в районе хулиганом и дебоширом.
Иван сначала отнекивался, так как у него уже была назначена встреча с Асей, но Борис убедил, что они вернуться вечером в субботу или рано утром в воскресение и Иван успеет на свою встречу с Асей. Нехотя, Иван уступил просьбе друга и после полудня в субботу они уехали в это село. Там Иван навестил родственников, вызвал эту девушку из дома, она пригласила с собой подругу и вчетвером они пошли на берег озера, у которого и располагалось это село: как узнал Иван много позже, это было родное село его прабабушки. Вот так перекрещиваются судьбы людей.
Борис прихватил с собой вино и закуску и все вместе они устроили импровизированный пикник на берегу озера. Подружка положила глаз на Ивана, да плюс выпивка, которая часто приносила ему неприятности, потому что он не мог остановиться и иногда напивался до потери разума. Вот и в этот раз, Иван не заметил, как утратил контроль над собой и очнулся только поздней ночью в объятиях этой самой подружки в бане, стоящей в огороде её дома. Было ли что между ними или нет, Иван не помнил. Голова гудела, подружка дала ему самогонки для похмелья – так что и следующий день прошел в винном угаре и только поздно вечером Иван с Борисом вернулись домой. Конечно, в таком виде он к Асе не пошел.
На другой день, к вечеру, он пришел к ней с извинениями и услышал, что она всё знает об их поездке с Борисом и о его измене, видеть Ивана больше не желает и между ними всё кончено. Потом, уже много позже, Иван узнал, что хозяйка Аси ездила как раз в это село и видела Ивана пьяного с девушками на улицах села.
Иван несколько раз пытался встретиться с Асей и как-то объяснить свой поступок, но гордая горянка избегала встречи с ним. В это время она окончила своё училище и сразу же уехала домой, куда-то на Ставрополье, не оставив никому своего адреса.
Так бессмысленно Иван потерял любимую девушку и потерял свою первую настоящую любовь – потерял навсегда. Потом в его жизни были и встречи и искренние чувства к женщинам, но по силе и глубине они конечно уступали этому юношескому чувству первой любви.
Как знать, не будь этого глупого поступка, может и не стоял бы сейчас Иван Петрович у руин своего дома юности и не вспоминал, с сожалением, те давние времена, тех людей и свою юность.
XXXV
Однако жизнь продолжалась и, вернувшись из Москвы, Иван не сразу, но опять устроился на работу в свою авторемонтную мастерскую, уже токарем – квалификацию дал тот же техникум. Мать и бабушка, конечно, не верили, что он будет учиться дальше, а отчим откровенно злорадствовал. Но нельзя сказать, чтобы неудача с институтом как-то его расстраивала: в восемнадцать лет неудачи кажутся не особенно значительными и временными.
Работа токарем универсалом у станка требовала уже настоящего мастерства, пришлось учиться и осваивать профессию у опытных токарей. Через некоторое время Ивану уже вполне удавались и сложные работы, а отсюда и заработок, потому что платили сдельно – только за выполненную работу. Заработок был сто двадцать – сто пятьдесят рублей в месяц, что по тем временам было очень прилично, сейчас это примерно тридцать – сорок тысяч рублей. Появились свободные деньги, было и свободное время: по вечерам уже не надо было ходить в вечернюю школу. У Ивана было намерение заниматься самоподготовкой для очередного поступления в институт, но это так и осталось только намерением.
С Асей он расстался по своей глупости, друзья тоже были свободны и самостоятельны, поэтому вернувшись с работы и переодевшись, они встречались и придумывали, как провести вечер. На выбор были: кино, клуб, библиотека или компания у кого-то дома. Выбор небольшой, но вполне хватало, в том числе и приключений на свои головы. Появились знакомые девушки и то, что сейчас называют любовью, отсюда и стычки с соперниками, доходившие до драки, особенно в клубе на танцах.
Танцы проходили вечером в субботу. Асфальта в городе не было, поэтому в грязь, а зимой в мороз, в туфлях до клуба не дойти. Тогда на туфли одевались боты, которые перед клубом надо было вымыть от грязи и потом сдать в гардероб. В буфете клуба, если он работал, был только лимонад и конфеты, поэтому стакан портвейна можно было принять только на улице, а с собой в клуб не приносили – дежурный милиционер посетителей с вином выводил и больше не впускал. Состав участников такого танцевального вечера был достаточно смешанный. Это парни и мужчины от семнадцати до сорока лет, девушки восемнадцати – двадцати: учащиеся техникума или профтехучилища и основной контингент – женщины около тридцати или за тридцать лет: учителя, врачи, служащие и другие, ровесники которых погибли на войне или уехали работать в города, а они остались.
Играл духовой оркестр, в перерывах играла радиола, почти все знали друг друга в лицо, здесь же завязывались отношения, здесь же и заканчивались, собирались мужские и женские компании, был бильярд, и танцевальный вечер в клубе проходил шумно, весело и интересно. А потом, до следующей субботы, оставалось только посещение кино и не каждый день, потому что фильм шёл два – три дня, но если интересный или с девушкой, то можно было сходить и два раза, благо билет стоил тридцать копеек.
Иван Петрович вспомнил об одной истории. В этот год к ним в городок приехала большая группа молдаван и чеченцев: парней и девушек – учиться в профтехучилище. Чеченцы, освоившись и разделившись на группы, начали грабить и бить прохожих, однажды досталось и Ивану. Он шёл один к кинотеатру, была зима, темно и тут подскочили чеченцы – давай деньги, получив отказ, сбили его с ног и стали пинать, стараясь попасть по голове.
Ивану чудом удалось подняться и забежать в дом, потом через огороды он выбежал на другую улицу, оттуда в вечернюю школу, где учились его друзья и уже с командой они кинулись искать этих налётчиков. И вскоре, действительно, Иван узнал одного из нападавших, подбежал и в морду, тот на землю и стал ползать и просить прощения, а остальные три – четыре человека стали отнекиваться, что их там не было. Чеченец ползет, а тогда у них не били лежачих, что делать? Иван стал мочиться на налетчика, а гордый горец, поливаемый мочой, всё просил прощения. И Иван понял, что горячность горцев и их гордость проявляются только когда сила на их стороне, а так они трусливы и подлы. Из-за угла – это да, а один на один – кишка тонка. Через тридцать лет война в Чечне всё это подтвердила.
И ещё. После групповых налётов кавказцев и избиений ногами лежащих на земле и у городских ребят испортились нравы – плохое передаётся быстро, стали появляться групповые нападения, пинками наносили серьезные увечья, чего никогда не было раньше.