Осенняя поездка в прошлое: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но, к сожалению, кроме реквизиции имущества тогда имели место и преследования, часто необоснованные, вот и отец матери, как бывший белый офицер, был сослан в 1922 году из Иркутска, где он служил командиром батальона Красной армии, в Вологду вместе с семьёй и родителями жены – всего 7 человек.

Отец матери стал работать учителем истории в школе, дед получал пенсию – на это можно было прожить всемером, и достаточно сносно, не бедствуя. Сейчас, в период торжества демократии, учитель не может содержать даже одного себя, не говоря уже о семье. Как писал поэт Маяковский: «Кому бублик, кому дырка от бублика – это и есть демократическая республика».

Но вернёмся в 20-е годы. В Вологде мать стала учиться в школе, затем в 1930 году они переехали в Ростов-Великий – это примерно 200 км от Москвы, потом они переехали на жительство под город Дмитров – это 70 км от Москвы. Учёба продолжалась в школе, или Анна Антоновна сама учила детей дома, если не было возможности устроить их в школу.

В 1933 году, в период голода в Центральной России, Анна Антоновна с младшими детьми вернулась в Сибирь, а дочь Августа осталась доучиваться в Дмитрове, с ней остался и её отец. И только в 1935 году они также вернулись в Сибирь, отца – по доносу соседа, арестовали, осудили и сослали под город Благовещенск на Дальнем Востоке, для строительства железной дороги, в Бамлаг, где он в 1937 году и был репрессирован.

Мать Ивана Петровича с сестрой, братом и бабушкой Евдокией остались жить в сибирском городке со своей матерью – Анной Антоновной, которая устроилась учительницей начальных классов: благо образование было.

Старшая сестра матери, как совершеннолетняя на момент ареста отца, вынуждена была оформить фиктивное своё удочерение бабушкой Евдокией, чтобы поступить в сельхозинститут, где и познакомилась со своим будущим мужем и дальше уже жила самостоятельно, кроме годов Великой Отечественной войны.

Мать в 1938 году окончила среднюю школу и поступила тоже в сельхозинститут.

Проучившись два года, они с подругой решили стать врачами, бросили сельхозинститут и поехали поступать в город Томск в мединститут, но поступить не удалось и пришлось вернуться назад и начать учёбу снова со второго курса, к концу которого началась война. Третий курс и дальше продолжали учёбу, кроме, конечно, добровольцев на фронт, а начальные курсы не имели брони – отсрочки от призыва в действующую армию для мужчин и от обязанности трудиться на оборону для женщин, поэтому мать Ивана Петровича была вынуждена прервать учёбу в 1942 году. Она окончила курсы медсестёр, просилась на фронт, но была направлена на работу в сельскую райбольницу медсестрой, взамен опытных, которые требовались фронту.

Осенью 1943 года мать направили на работу в сельский медпункт, в 25 км от городка, там она и познакомилась с будущим отцом Ивана Петровича. Он был родом из обрусевших немцев с Украины, окончил мединститут и работал врачом в райбольнице. Как развивались и складывались их отношения неизвестно, но в брак они не вступили и через год у них родился сын Иван, с отчеством по деду.

Отец Ивана Петровича хотел урегулировать свои семейные отношения, но какие-то обстоятельства мешали и мать жила с сыном у своей матери, а отец лишь навещал её и сына и эти визиты не приветствовались Анной Антоновной. Она как-то сказала Ивану Петровичу, что была против брака его родителей – потому что его отец был немцем: шла война с Германией, и так было трудно, а тут ещё зять немец. В общем, отношения матери с отцом к весне 1946 года окончательно расстроились и он уехал в Таджикистан, где и умер в возрасте 36 лет.

А мать, оставшись с незаконным сыном на руках, поддалась уговорам Анны Антоновны и жившего по соседству мужчины, только что вернувшегося с войны и вышла за него замуж. У него всё было как надо в то время: пролетарское происхождение, офицер, фронтовик – не было только человечности. Ивана Петровича в семью он не принял, хотя и обещал, а через год у матери родился второй сын, уже от него. Мать и бабушка Ивана Петровича уже поняли, что совершили ошибку, но деваться было некуда: или оставаться матери одной уже с двумя детьми, или жить в семье, но оставить первого сына с бабушкой, что и было сделано.

Мать пыталась, как могла помогать сыну, но все её расходы были под контролем мужа, и дело доходило до скандалов с рукоприкладством и угрозами выгнать её из дома, назад к бабушке. А условия, в которых она жила были следующие: небольшой деревенский бревенчатый дом состоял из кухни и комнаты, причём треть кухни занимала русская печь. Круглая голландская печь была и в комнате. В доме не было никаких удобств, и проживали всего 5 человек: мать с сыном и мужем, её свекровь – хозяйка дома и брат мужа. Свекровь была энергичная женщина с крестьянской хваткой. Держала корову, кур, уток, а весной брала на откорм поросёнка и вела всё хозяйство. Зимой куры жили в доме под печкой, а весной после отёла коровы и телёнок, который до наступления тёплых дней, тоже размещался в углу, на кухне у входа. В такой тесноте зимой вместе жили люди и животные, и это было в конце 40-х годов 20-го века в районном центре Западной Сибири. Но, примерно так, жили и окружающие их люди. С тех пор прошло 60 лет, а бытовые условия мало изменились в тех местах. Правда, дома стали строить бльшими, появился газ, бытовая техника, но благоустройство домов улучшилось незначительно.

Мать работала уже воспитателем в детском саду, а её муж, будучи членом правящей партии (коммунистической) и имея среднетехническое образование, работал на руководящих должностях в райцентре. Как говорится, он был номенклатурным работником района.

Надо признать, что, будучи мелочным в быту, на работе отчим Ивана Петровича был лишён стяжательства и поисков личной выгоды и как умел, посвящал себя работе целиком. Поэтому от трудов праведных он не нажил палат каменных, а в 1957 получил квартиру в отдельном домике, примерно 7Х5, так называемый «финский» дом, построенный из деревяного каркаса с теплоизоляционным наполнителем и обшитый досками, который для сибирских морозов был не совсем пригоден. Только в 70-е годы, муж матери построил, от предприятия, дом из брёвен: две комнаты и кухня, в котором он и закончил жизнь в возрасте 70 -ти лет.

В таких условиях мать Ивана Петровича, будучи дворянкой по происхождению, прожила почти 50 лет вместе с мужем, до его смерти.

С войны и до выхода на пенсию она работала воспитателем в детском саду, а поскольку характер она имела ровный, спокойный и без внешних эмоциональных всплесков, то эта работа и стала как бы её призванием. Во всяком случае, Иван Петрович не припоминает её попыток сменить работу. Зарплата, конечно, маленькая, но прожить скромно было можно. Перед выходом на пенсию она работала директором детсада, что позволило ей оформить достойную пенсию в размере 90 советских рублей.

По стоимости жизни в 2009 году, мать получала пенсию в 3 раза ниже, чем та, советская пенсия, даже как приравненная к участнице войны и вдова инвалида войны. Такая вот демократия и забота о ветеранах и улучшение их жизни по сравнению с «проклятой» Советской властью.

Года за два до смерти, мать говорила: «Как же так, получу пенсию, заплачу за квартиру, куплю лекарства кое-какие и почти ничего не остаётся на жизнь, а много ли мне надо? Так у меня большая пенсия, а все вокруг получают ещё меньше. Как же они живут?» А вот так и живут в нищете. Конечно, Иван Петрович помогал ей немного, и она жила так, как считала нужным, а нужным она считала скромный образ жизни.

С выхода на пенсию мать занималась только домашним хозяйством. А домашнее хозяйство заключалось в следующем: содержать дом, топить печь зимой, привезти воды из колодца, приготовить еду, а летом поковыряться на приусадебном участке в 3 сотки земли, где она сажала помидоры, огурцы, морковь и другие овощи. Отдыхать в санаториях мать не умела и не любила и за всю жизнь была там два или три раза, но регулярно навещала младшего сына, который сначала жил там же, а потом в других городках и посёлках области, пока не обосновался в северном городке, основанном еще казаками Ермака.

К Ивану Петровичу мать приезжала в Подмосковье несколько раз. В свою очередь и он приезжал к матери в гости, особенно летом в отпуск с её внуками. Так мать и прожила с мужем до его смерти, когда осталась в одиночестве.

Близких родственников в городке уже не было, а одной жить было тяжело. В 75 лет надо было топить печь, носить воду и прочие домашние дела и она продала свой дом и переехала на жительство в городок, к брату Ивана Петровича, где купила однокомнатную квартиру. Квартира была на первом этаже, из удобств: отопление, туалет и холодная вода. Поэтому, через пару лет с помощью Ивана Петровича мать переселилась в 2-х комнатную квартиру на 3-ем этаже с горячей водой и ванной, где и прожила одна до своей кончины.

Дети и внуки, конечно, навещали её, но жить вместе она категорически отказывалась, даже когда уже не могла себя самостоятельно обслуживать. Два-три раза летом, Иван Петрович с братом, отвозили её на родину на 2-3 дня, и мать говорила, что в родном городке ей даже дышится лучше, но возраст и одиночество делали своё дело.

Четыре года назад у неё случился небольшой инсульт, по-видимому, вечером, а помощь пришла только утром и она пролежала всю ночь на полу в корридоре. С помощью врачей и сиделок она всё же поправилась, утратив присущую ей ясность мысли, стала путаться и забываться и из дома уже не выходила. Через год она слегла уже сама и говорила, что больше не встанет, но лежать будет долго.

Иван Петрович навестил её в последний раз в мае, того самого, года смерти. Мать его уже не узнала. Её голубые обесцветившиеся глаза уже ничего не выражали, и она была погружена внутрь и отрешена от окружающего её мира. Перед отъездом, когда он зашёл попрощаться и спросил, узнаёт ли она его, её глаза, из туманных, вдруг стали ясными, и она тихо сказала: «На отца похожь. А я уезжаю. Домой». Это были последние слова матери, которые он слышал. Через два месяца её не стало, а он летел на ее похороны и вот какой, она виделась ему, еще живая, глазами сына.

Характер у неё всегда был спокойный, ровный, Иван Петрович не помнил её как в истерике или ярости, так и в трансе, хотя он с братом и жизненные обстоятельства давали повод и для того и для другого. Она спокойно и последовательно решала жизненные проблемы, а если их невозможно было решить, то воспринимала всё как должное.

Всегда, чем могла, она помогала своим детям, родным и знакомым, никогда ничего не требуя взамен. Если он совершал какой-либо проступок, мать просто объясняла, почему так не надо делать больше или даже просила не поступать так впредь. К сожалению, его общение с матерью в детстве ограничивалось только короткими встречами, так как он жил у бабушки, а мать в другой семье, по обстоятельствам указанным выше, а потом в 18 лет он уехал учиться в Москву, да там и остался.

У него не было никакой обиды на мать за своё детство, но она всю жизнь чувствовала себя виноватой и года за три до смерти, когда Иван Петрович проводил у неё очередной отпуск, как то вечером мать расплакалась и стала просить прощения за его трудное детство. Иван Петрович, как мог, успокоил: её вины никакой нет, а виноваты время и обстоятельства. Поняв, что у него нет обиды, мать повеселела и прожила остаток жизни без этого груза своей вины, которую она себе выдумала.

А вот настоящие обиды, которые они с братом причиняли матери, она не помнила, не таила и никогда не вспоминала и не укоряла их. И таких обид, вольно или нечаянно, он и брат причиняли матери немало, впрочем, как и все дети, а мать, несмотря ни на что, как могла, помогала сыновьям и материально и в воспитании уже их детей, а её внуков, без какого-либо расчёта – просто как мать.

Начиная с 70-х годов, когда жизнь в стране наладилась, и бедность уже не угнетала людей, Иван Петрович и брат часто приезжали с детьми к матери в отпуск. Простой деревенский быт нравился им и детям: без городской суеты и беготни. Мать к внукам умела найти подход. Обычный день матери в их приезд проходил в домашних хлопотах, чтобы всех накормить, с послеобеденным отдыхом и просмотром вечером какого-либо фильма по телевизору или соседскими посиделками на лавочке перед домом, обсуждая всякие новости и наблюдая за оравой ребятишек, которые носились по улице, поднимая пыль.

Иногда Иван Петрович с друзьями-собутыльниками злоупотреблял алкоголем в отпуске, но мать только укоризненно качала головой и просила взяться за ум, что, хотя и поздно, ему всё же удалось сделать. Кажется, только последние 10 лет её жизни они с братом уже не доставляли матери неприятностей. Но были радости и в её жизни, основными из которых – это внуки и правнуки. Хоть и говорят, что во внуках мы любим то, что хотели бы видеть в своих детях, но к матери это не относилось. Она одинаково ровно любила своих детей, и своих внуков и своих правнуков – недаром всю свою жизнь она проработала с детьми и, как оказалось, по призванию.