Осенняя поездка в прошлое: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Четверть всех пассажирских самолетов в мире тогда выпускалось в СССР, сотни в год, а сейчас несколько штук, поэтому приходиться летать на устаревших, ещё советского производства самолетах или покупать американские и прочие иностранные самолеты. Такой стала страна, которая первой вышла в космос и имела мощную авиационную промышленность.

Килограмм нефти стоит меньше доллара, килограмм автомобиля – 10 долларов, килограмм самолета – 1000 долларов, а килограмм космической продукции стоит 10000 долларов. Так что выгоднее производить: нефть или самолеты? Кому как. Народу конечно лучше делать самолеты: и работа многим, и квалификация, и зарплата. Хапугам – демократам, конечно, лучше качать нефть миллионами тонн за границу: хлопот меньше и деньги сразу остаются за границей – потом и сами убегут туда же.

И о террористах: войдя в здание аэровокзала, Иван Петрович сразу включился в процедуру досмотра и проверок, как если бы страна находится на осадном положении и кругом враги, шпионы и прочая нечисть. На входе его самого и сумку просветили рентгеном, затем он зарегистрировался на рейс и прошел в зал досмотра, где его и багаж проверили уже окончательно, для чего пришлось снять верхнюю одежду до брюк и рубашки, разуться и показать все личные вещи. Ничего подозрительного у него не нашлось и, одевшись, он был пропущен в зал ожидания, где и стал ожидать вызова на посадку, размышляя об унизительных процедурах проверки.

В Древней Греции слово «демос» означало «народ», но под народом понимался только класс свободных рабовладельцев, потому что неимущие: толпа, чернь – назывались «охлос». Кратия – означало власть и дословно «демократия» – это власть рабовладельцев. В современных условиях демократия – это власть собственников над наемными работниками.

Демократия при частной собственности на средства производства, есть власть владельцев собственности над остальным населением, которое такой собственности не имеет. Эта власть, как и собственность, захватывается обманом или силой. Собственники, составляя меньшинство, принуждают остальных людей работать на их частную собственность или идти в услужение, чтобы обеспечивать им комфортную жизнь и защиту их частной собственности – фактически это экономическое рабство. Как от него избавится? Вернуть собственность тем, кто её создает – трудящимся, но не конкретным людям, а всему обществу в целом, ибо передать конкретным людям, значит создать новых собственников – паразитов. Так создавалась и действовала Советская власть при Ленине – Сталине, а потом деградировала усилиями выродков.

Вся собственность тогда принадлежала государству, кроме личного имущества граждан и результатами использования этой собственности обеспечивались все, кто трудится, а также старые и малые. Государство управляло собственностью через чиновников и управленцев, которые руководили заводами и фабриками, школами, больницами, магазинами и всем-всем, где люди за свой труд получали зарплату. И условия жизни всех и каждого в отдельности в стране Советов медленно, но неуклонно улучшались.

Но чиновников и управленцев не устраивало их положение, когда нельзя воспользоваться результатами деятельности руководимых ими предприятиями в личных целях и кроме высокой зарплаты, никаких серьезных привилегий нет. Тем более, нельзя передать свою должность по наследству, как в странах капитала. Тогда и начались разговоры, а потом и пропаганда о неэффективности социализма: общая собственность – значит ничья, будет хозяин у каждого предприятия, он им распорядится лучше и всех обеспечит.

Так, рвачи и предатели начали разрушение страны, а Иван Петрович, как и все остальные, молча наблюдал за этим, поддаваясь пропаганде. Хозяевами предприятий, ренегаты из руководства страны, объявили их коллективы, которые стали сами выбирать себе руководителей, конечно из числа тех, кто больше обещал и эти «обещалкины» очень быстро разрушили всё производство. Стала ощущаться нехватка товаров и продовольствия, народ стал требовать перемен и на этой волне власть захватили предатели типа Горбачева и Ельцина, которые в итоге, со сворой прихлебателей, развалили страну СССР на куски, а в куске под названием «Россия» всю государственную собственность передали в руки ловких проходимцев и спекулянтов известной национальности.

Но мало захватить собственность – надо её удержать, потому что многие стали понимать, что их нагло обманули, ибо сказано: «Можно долго обманывать некоторых, можно некоторое время обманывать всех, но невозможно долгое время обманывать всех». Люди стали требовать возврата захваченной обманом собственности назад государству, а значит им всем, но кто же добровольно отдаст украденное, да и государство стало уже другое, не советское: оно стало на защиту новых собственников. Президент Эрэфии так и сказал: «Пересмотра итогов приватизации, – так они назвали ограбление народа, – не будет».

Всех, кто требовал возврата народной собственности, пропаганда лже-демократов стала называть экстремистами и даже террористами. К тому же, многие, не видя выхода из своей беспросветной жизни, стали на криминальный путь, грабя и убивая новых собственников, но чаще уничтожая ни в чем не повинных людей. Вот для защиты от таких бандитов – террористов и стали применяться различные меры защиты: в домах и квартирах ставились железные двери и решетки на окнах, на вокзалах и в аэропортах стал производиться досмотр пассажиров и багажа, в транспорте о забытых вещах надо сообщать водителю – вдруг это бомба!

Милиция-полиция из органа охраны общественного порядка превратилась в орган охраны новых собственников и подавления протестов населения, попутно занимаясь криминальным промыслом: обкладывая данью тех же собственников, охраняя их только за деньги или занимаясь различного вида поборами с автомобилистов, мигрантов и уличных торговцев. Вот и приходится в аэропортах раздеваться и прсвечиваться: даже бутылку воды нельзя взять с собой – вдруг это не вода, а взрывчатка или какая– нибудь отрава. Раньше преступники сидели в тюрьме, а люди жили на свободе – теперь всё население за решетками домов и зон контроля, а преступники, укравшие целое государство, на свободе и под охраной власти, которую они сами себе и устроили.

Объявили посадку на самолет и Иван Петрович, вместе с другими полуночными пассажирами, пошел к выходу на перрон, там погрузились в автобус, который подвёз их к трапу самолета и, после небольшой заминки у трапа, он прошел в самолет и сел на своё место, поставив сумку под сидение кресла.

Устроившись, он огляделся. Это был американский самолет, марки «Боинг», далеко не новый и наверное взятый в аренду у какой – нибудь европейской компании, которая купила себе новые самолеты, а старые отдала в отсталые страны, какой стала и Россия. Покупать новый самолет, рассчитываясь полностью за его стоимость в десятки миллионов долларов, сейчас мало кто может себе позволить. Обычно самолет берется в аренду с правом выкупа: самолет летает и приносит прибыль, частью которой и расплачиваются за этот самолет. Так, за 5-10 лет самолет выкупается полностью, а кредит на постройку самолетов, обычно беспроцентный, дает государство Изготовителя – для Боингов – это США.

Но российское государство таких кредитов авиазаводам не дает, поэтому самолеты строить не на что, соответственно, и продавать нечего, кроме нефти, вот и стали россияне летать на иностранных самолетах.

Рядом с Иваном Петровичем уселись двое жирноватых молодых людей, с ноут-буками и в золотых перстнях, которые тут же стали обсуждать какие-то закупки и продажи чего-то и свою выгоду от этих действий, не обращая внимания на посторонних.

Эта бесцеремонность тоже примета времени. Раньше деловые вопросы обсуждались только среди участников дела, а сейчас на улице, в транспорте или магазине люди по сотовому телефону во весь голос обсуждают дела и личные взаимоотношения, словно вокруг никого нет, а на сделанное замечание не обращают никакого внимания. Они – «личности», и их свобода действий превыше всего, а остальные вокруг – это просто ходячие манекены, так, по-видимому, они считают. Для своих соседей Иван Петрович явно был не свой: староват, одет просто и дешево, ни перстенька золотого, ни дорогого телефона – так, совок, переживший своё советское время.

Самолет, между тем, уже вырулил на старт, двигатели взревели во всю мощь и, разбежавшись, американский Боинг взмыл в небо над Москвой и над Россией, унося Ивана Петровича в его далекое – близкое прошлое.

XVIII

Прошлый раз он летел сюда три года назад, летом, по случаю смерти матери.

Тогда, в понедельник утром, Ивану Петровичу позвонила жена брата и сообщила о смерти матери – похороны в среду. Душа окаменела. Он сел на диван, пытаясь осмыслить сообщение, и вдруг расплакался, навзрыд, горючими слезами, как в детстве, когда каждая обида казалась непоправимой, и вот случилось действительно непоправимое событие и детские ощущения вернулись вновь.

Через некоторое время он пришёл в себя и машинально стал готовиться к отъезду в сибирский городок, где последние годы проживала мать, а в голове пульсом стучало: «Мама умерла, мама умерла…». Какое событие в жизни каждого нормального человека может быть печальнее, чем смерть матери? Только собственная смерть, но это последнее событие в жизни каждого из нас осмыслению и переживаниям уже не поддаётся. А уход матери из жизни, он уже случился, но кажется невероятным, какой-то нелепой ошибкой. Вроде бы возраст и болезнь матери предполагали такой исход, но всё равно сообщение о том, что мамы больше нет, не укладывалось у него в голове.

Поехал на работу, оформил документы, взял билет на самолёт, собрал вещи, поехал в аэропорт, но всё это делалось отстранённо, как будто и не им, а он всё пытался мысленно объять необъятное: известие о смерти матери, но ничего не получалось. Тогда стал вспоминать маму, как ещё живую, весь её жизненный путь, так и сложилась эта поминальная её биография.

Его мать родилась, также, в Сибири. Её родители: отец – Иван Петрович, потомственный дворянин, образование высшее, учитель истории, офицер, кавалер 3-х Георгиевских крестов за участие в 1-ой Мировой войне. Мать – Анна Антоновна, из купеческой семьи, тоже учительница, окончила учительскую семинарию. Они встретились в Омском училище прапорщиков в 1916г и вступили в брак в феврале 1917 года.

Родители матери прошли через годы 1-ой Мировой и Гражданской войн, переезжая с места на место, когда по своей воле, когда вынужденно, пока не вернулись обратно в свой сибирский городок в начале 30-х годов.

Отец матери был арестован, по доносу, в 1935 году и, как чуждый советской власти элемент, осуждён на 10 лет лагерей. В лагере, также по доносу, и приговору 3-х офицеров-евреев из НКВД, он был приговорён к расстрелу и расстрелян в сентябре 1937 года, но в семье об этом никто не знал, вплоть до реабилитации в 1990-х годах. Его жена об этом уже не узнала, как не знала и о его смерти, так как умерла в 1970-х годах в своем городке, где и была погребена на местном кладбище.

О детских годах матери Иван Петрович знал немного. Это были тяжёлые 20-е годы 20-го века, люди в стране, которая называлась Советский Союз, пережившей две войны, причём наиболее разрушительная и губительная Гражданская война была развязана свергнутыми Октябрьской революцией 1917 года классами помещиков и капиталистов. Однако, сейчас, в эпоху реставрации капитализма прислужники режима пытаются всячески обелить их действия. Если бы быдло не восстало, а довольствовалось своей скотской жизнью, тогда стрелять, вешать и жечь их бы не пришлось. А быдло победило, свергло власть помещиков и капиталистов и стало строить государство справедливости и равноправия для всех, а не только для избранных.

Но отец матери тоже был потомственный дворянин с фамильным гербом, формально принадлежал к аристократии, за что в конечном итоге и пострадал? Дело в том, что он был дворянином только на гербовой грамоте своего дворянского рода. Поместья у них не было, капиталов тоже и он добывал свой хлеб насущный учительством истории до призыва на фронт 1-ой Мировой войны в августе 1914 года.

Мать иногда вспоминала, что когда они жили в 20-е годы в Подмосковье, она с сестрой и братом ездила на лето в деревню к деду – дворянину Петру Фроловичу, под Могилёвом. Там они жили в обычном крестьянском доме, правда с дощатым полом, вместо глинобитного, как в других избах и под железной крышей, бегали босиком по деревне и ели всё, что можно было съесть. Анна Антоновна, как учительница, после таких каникул долго и трудно отучала детей от белорусского выговора, который они быстро перенимали от деревенских сверстников.

Как следует из родословной росписи их дворянского рода, этот род никогда не был богатым, а его представители были, в основном, офицерами и чиновниками (учителя тоже имели классный чин) в небольших званиях и чинах, таких знать презрительно называла лапотными или сермяжными дворянами.

Так что, родители матери происходили из привилегированных классов, свергнутых Октябрьской революцией 1917 года, но каких-либо стенаний или злобы против Советской власти за утрату положения и имущества, Ивану Петровичу не приходилось слышать ни от бабушки, ни от матери.