— На это, наверное, уйдет еще несколько лет, Герман, — сказала она, качая головой.
— Разумеется, несколько лет! — ответил Герман, и лицо его стало серьезным. — Лет шесть, я думаю, — добавил он.
— Шесть лет?
— Да, шесть лет. А может, и больше. — В эту зиму он снес часть ограды — вот здесь — и заложил каменный фундамент нового хлева. За эти лето и осень он собирается двинуть дело вперед и отстроить к зиме хотя бы часть хлева, чтобы перевести туда лошадей. Каждый год он выполняет только часть своего плана, но всегда заранее радуется тому, что ему еще придется потрудиться. Работа — единственное настоящее счастье на земле. Создавать! Герман оживился, он говорил без конца.
Вдруг он замолчал. Христина устало откинулась на подушки. Ее слегка покрасневшие от бессонницы веки едва заметно дрожали.
— Продолжай, — сказала она, — я слушаю!
Ее голос звучал сонно, словно издалека. Герман продолжал говорить вполголоса и вдруг увидел, что се покрасневшие веки неподвижны. Христина уснула. Она спала глубоким, крепким сном — сомнений тут быть не могло. Он долго не решался пошевелиться. Христина спит! В его сердце внезапно вспыхнула радость, он покраснел.
Герман услышал шаги Альвины по двору, она несла Христине еду. Он тихо вышел и прошептал:
— Христина спит!
Вечером им захотелось сыграть в карты. Они сели играть в сторожке у Альвины и не шумели. Время от времени Герман отправлялся в дом и прислушивался у дверей Христины. Да, она все еще спит! Это было похоже на чудо.
В эту ночь Терман не сомкнул глаз. Он прислушивался к дыханию Христины. Неужели она действительно спит? Под утро Христина закашлялась, и он услышал, как она пошевелилась в постели.
Герман подошел к двери.
— Не пугайся, Христина, это я! — тихо проговорил он — Тебе что-нибудь нужно? — Он вошел в комнату Христины, наполненную лунным светом.
— Нет, — ответила она, — спасибо. Я спала, — подумай, Герман, я спала!
Он сел возле ее кровати.
— Да, ты действительно спала, Христина, и это очень хорошо.
Она положила руки ему на плечи.
— Может быть, я все-таки выздоровею? — сказала она.
— Конечно, выздоровеешь, Христина! А теперь поспи еще, тебе нужно выспаться.
Она легла опять и закрыла глаза. Он погладил ее по руке.
— Ну, спи, — сказал он.
Она уже спала опять.
Утром Герман косил траву; после бессонной ночи он выглядел утомленным.
— Послушай, — окликнул он Бабетту, — сегодня ночью Христина в первый раз спала.
Да, она уже знает, ей рассказала Альвина.
— Ну теперь я действительно верю, что самое худшее позади! — сказала Бабетта, и лицо ее просияло от радости.
Удивительно! Когда Герман садился вечером у постели Христины, разговаривал с ней и держал ее руку в своей, она каждый раз засыпала очень скоро.
— Это все голос Германа, — говорила Христина Бабетте, — в нем столько спокойствия и уверенности. Он убаюкивает меня.
21
Христина лежала в кресле под высокими каштанами. Мягкий, теплый ветерок доносил до нее запах сена и соломы. Он обвевал ее лицо. Ей казалось, будто ее ласкает чья-то нежная рука, кто-то добрый-добрый и она подставляла ветерку щеки, глаза и, губы. О да, она чувствовала ясно, что возвращается к жизни!